Кронштадт. Там вспыхнуло восстание. Была брошена угроза: «Мы начали революцию, мы ее и кончим…» В марте того же года в потоках крови красные задавили это восстание, но… в конце мая национальный флаг взвился в южной части Приморья, а еще через месяц отряды барона Унгерна появились на границе Монголии и стали угрожать Иркутску и Верхнеудинску… Жестокость, несправедливость, произвол представителей советской власти, всеобщее разорение поднимали население. Тяжесть положения русского народа под властью коммунистов не подлежала сомнению. Борьба с красным интернационалом, заглушенная к началу 1920 г., начинала вновь разгораться. Летом 1921 г. восстание генерала Белова охватило значительные районы Западной Сибири. В октябре все того же 1921 г. был захвачен белыми Петропавловск на Камчатке. В Сибири глухо волновались бывшие красные партизаны, сражавшиеся против войск адмирала Колчака. В Бухаре и Карелии вспыхнули большие восстания, которые к началу 1922 г. все еще не были подавлены. Белоповстанцы в Приморье, разбив красные части, захватили г. Хабаровск и, вооружившись за счет противника, к началу нового года стояли на границе Амурской области… Ко всем этим бедам большевиков должно прибавить еще одну – страшный голод, посетивший Поволжье и унесший осенью 1921 г. от 10 до 15 миллионов челевеческих жизней (по советским источникам, 5 миллионов).
Таким образом, наступающий 1922 г. мог оказаться годом перелома в борьбе белых с красными. Он мог принести победу первым. Действительно, горючего материала было достаточно, нужны были только искра и ветер, чтобы вся страна вновь запылала в огне Гражданской войны.
Учитывая обстановку, складывающуюся неблагоприятно для Советов, Ленин не стал стесняться с программой своей партии и ради разрешения насущных и неотложных потребностей объявил о введении НЭПа. Официально было объявлено, что НЭП есть не что иное, как временная остановка, передышка на путях к социализму, временный переход к обороне, дабы, собравшись с силами, еще смелее и быстрее двигаться вперед. Во все эти далекие предположения большевиков российские граждане верили мало: «Пусть говорят большевики что хотят, жизнь взяла свое, и они должны ей подчиниться, должны эволюционировать». НЭП был введен осенью 1921 г., и влияние его стало отзываться если не сразу, то довольно быстро. На рынке появились доселе лежавшие без движения, припрятанные продукты и товары, торговля увеличивалась, страна оживлялась. Уставшее после семи с лишним лет войны полуголодное и голодное население первым делом постаралось забыть о минувших своих горестях, забыть о своем разорении и подкормиться. Вопрос желудка стоял на первом месте, и политические вопросы невольно отодвигались на задний план, тем более что в возможность введения социализма не верили, разглагольствованиям большевиков не придавали особого значения, всем казалось вполне ясным, что большевики заврались окончательно и говорят о своей программе ради одного только приличия. Правда, многие были ими недовольны, кое-кто возмущался, кое-где вспыхивали восстания, но огромные массы русского народа уже не поднимутся против Совета народных комиссаров. Можно много говорить, разбираясь в причинах сего, но, бесспорно, главнейшей из них будет уступчивость и покорность судьбе, так свойственная русскому человеку. И не столько высокие рассуждения на тему о том, что даст борьба с большевиками, рассуждения, не способные открыть светлых горизонтов, сколь знаменитое русское: «Ничаво, Бог не выдаст, свинья не съест» поставило большой вопросительный знак над делом воскресения национальной России. Впрочем, что действительно могло означать падение большевиков? Новую борьбу между разными, друг другу враждебными партиями? Быть может, новые годы гражданской войны и полного обнищания? И на фоне массы разнообразных партий, от крайних правых до крайних левых, ненавидящих и готовых наброситься на большевиков, а затем друг на друга, НЭП показался заманчивым. Русскому человеку захотелось пожить спокойно и тихо. НЭПу он поверил в надежде на постепенное улучшение жизненных условий, восстановление нормальных порядков государственного устройства, в надежде на изменение самих большевиков.
На Дальнем Востоке обстановка сложилась несколько отлично от остальных частей России. Голода здесь не было, большевистских порядков с выколачиванием хлеба, карательными отрядами и прочими прелестями население не испытало. Поэтому введение НЭПа здесь не могло оказать существенного влияния на направление умов граждан ДВР. Тем не менее даже поверхностное, но более близкое знакомство со смягченными советскими порядками успело отшатнуть к описываемому времени население края от большевиков. Не помогло последним и их выступление в роли защитников национальных интересов русского народа. Несмотря на то что местное русское население боялось и ненавидело японцев, поход Белой армии на север, к Хабаровску, скорее протекал при тайном и явном сочувствии большинства населения к белоповстанцам, и недоброжелательства к себе Белая армия, в общем, не вызвала. Симпатии к большевикам наблюдались только в некоторых районах южной части Приморской области, еще ни разу не видевших «настоящих» большевиков и не испытавших «настоящих» советских порядков; да красные партизаны, явление искусственно поддерживаемое большевиками, нарушали порядок в тылу белых, но это движение должно было постепенно сойти на нет само собой по мере успехов белых на фронте и установления должного и твердого порядка в тылу.
Что же представлял собою белый лагерь? Что было в тылу белоповстанцев? Раздоры и разделение на многое множество партий и групп в белом лагере не прекратились и после страшных поражений 1919–1920 гг. Они, видимо, ничему не научились, и дальнейшее дробление на еще меньшие группы наблюдалось в их стане, между тем как примеры объединения в более крупные группы являлись единичными.
В конце мая 1921 г. власть во Владивостокском районе из рук красного краевого правительства перешла к Временному Приамурскому правительству, члены которого были выбраны Советом несоциалистического съезда {Руднев С.П. При вечерних огнях. С. 372). Правительство, его исполнительный орган – Совет управляющих ведомствами, Нарсоб (Народное собрание), Совет несоциалистического съезда, и без того представлявшие сложную и громоздкую правящую машину для маленького клочка русской территории – машину, дававшую много трений и недоразумений, к концу 1921 г. запутали в сложном клубке интриг, личных интересов, партийных и групповых счетах… В белом Приморье не оказалось лица государственного размаха, умеющего всех объединить, успокоить, примирить и направить каждого в нужном направлении. Не оказалось также и сильной группы, разумной и хорошо сплоченной, могущей взять роль руководящей политической силы. Несосъезд оказался слабым и расползался. Глава правительства С.Д. Меркулов был, несомненно, человек с выдающейся волей, но у него оказалось слишком много недостатков, и он сумел вооружить всех против себя. Вот что повествует о нем С.П. Руднев в своей книге: «Много людей перевидал я за свою жизнь, но я не припомню теперь другого, кто бы обладал такой настойчивостью и упрямством. Это был, несомненно, человек с выдающейся волей. Если бы в Пскове или Петрограде была проявлена хоть десятая доля такого
