Читаем без скачивания Фукусима, или История собачьей дружбы - Михаил Самарский

Старик подошел к соседу, протянул руки к свертку и тихо сказал:

– Ну-ка, дай взгляну на него.

– Ой, Иваныч, – сосед отстранил руки старика, – иди уже своей дорогой, не трави ты мне душу. Думаешь, я живодер? Ты думаешь, мне так просто? Самому тошно…

– Дай, говорю, – перебив, настойчиво потребовал старик.

Сосед присел на корточки и развернул сверток. Оттуда вылезла смешная щенячья голова, пленник зажмурился. Спустя некоторое время он приоткрыл один глаз и громко тявкнул.

– Фук бы тебя побрал, – вздрогнул сосед, – чего орешь?

– Упрекает он тебя, – рассмеялся Петр Иванович, – понимает все. Иди ко мне, иди, не бойся, – поманил старик щенка.

– Да дикий он, Иваныч, он людей-то еще не видел, говорю же, в дровянике прятался. Я его еле поймал. Само с гулькин нос, а кидается…

Неожиданно щенок выскочил из своих пеленок, подбежал к старику, спрятался за его ногу и, взглянув из засады на соседа, снова громко тявкнул.

– Тудыть твою мать, – рассмеялся сосед. – Ты посмотри на этого героя!

Петр Иванович наклонился и поднял щенка с земли. К удивлению соседа, овчаренок не сопротивлялся, не визжал, не брыкался. Старик поднес щенка к лицу, и тот смело лизнул его в нос.

Вы, наверное, уже догадались, что произошло дальше. Ну, конечно, Петр Иванович отменил утопление, а Фук перебрался к нему в дом. Кличку щенок получил из-за привычки соседа.

Отвлекусь на минутку, поясню, откуда у Гришки взялась эта привычка. Это тоже весьма интересно. Раньше он говорил «черт бы его побрал», или «черт побери», или что-то вроде того. Словом, любил всякие чертячьи интерпретации. И вот однажды они с друзьями отправились в лес за грибами. Вроде и лесок небольшой, а каким-то образом Григорий отстал от всех и заблудился. Сначала и значения не придал, думал, сейчас вот-вот и выйдет на дорогу, да не тут-то было. Но к вечеру испугался не на шутку. Слышит, как машины гудят, а выйти на дорогу не может, хоть тресни. Так до самой ночи и плутал по лесу. Чтобы под дикого зверя не попасть, залез на дерево и давай кричать что есть мочи. Кричал-кричал, бесполезно. Пришлось спать на дереве. Утром все то же самое. Кажется, вот еще двести-триста метров и – дорога. Ан нет, вокруг лес да лес.

Правда, все обошлось – нашли незадачливого грибника, а старушка соседка пояснила Григорию, что это его черт по лесу водил и хотел погубить.

– Чего это он других не тронул, а ко мне прицепился? – возмутился Гришка.

– А сколько раз я тебе говорила, – старушка подняла указательный палец вверх, – не произноси ты это поганое слово. А коли уж вырвалось, перекрестись три раза. А ты что ни слово, то «черт» да «черт», вот он и полюбил тебя, чертяка. – Соседка, испуганно озираясь по сторонам, перекрестилась три раза и добавила: – Да ну тебя. Из-за тебя еще и сама на себя беды накликаешь.

Григорий, как заядлый любитель шашек, с тех пор слово «черт» заменил на «фук». А затем его «фук» перешел и на кличку спасенного щенка.

Но чую, вопросы у вас все равно остались. Да я бы и сам продолжил расспрашивать, если бы не знал – дескать, с «фуком» мы разобрались, но при чем тут японская Фукусима? Повторюсь: никакой тут Японией и не пахнет, все русское, но вот так получилось. Слушаем дальше.

Фук носился по двору как угорелый, тявкал, кувыркался, хватал хозяина за штанины, грыз деревянный порог, нападал на кота. После его трапезы старику каждый раз приходилось заново убирать крыльцо, поскольку неугомонный новый жилец умудрялся испачкать своими собачьими деликатесами даже дверную ручку.

«Ты не собака вовсе, – ворчал старик, – а какой-то поросенок, неужели нельзя аккуратно поесть и попить. Впервые вижу такую собаку…»

А Фук, словно нарочно, разгонялся и со всего маху плюхался в миску с водой.

– Ах ты, негодяй, – возмущался Петр Иванович, – вот пойду сейчас и отдам тебя Гришке. Он тебя быстро научит плавать.

Овчаренок после таких слов подбегал к старику и дерзко нападал на его ногу.

– А-а-а-а! Испугался? – смеялся старик. – То-то! Смотри мне. – Он брал его на руки и шел в сад. Там старик усаживался в самодельное кресло и гладил своего воспитанника, а Фук засыпал у него на руках. Петр Иванович никогда не будил своего юного друга, всегда ждал, когда тот сам проснется. Фук перед просыпанием открывал, как и в первое знакомство, один глаз, оценивал обстановку и только после этого с визгом прыгал на землю и начинал охотиться за всем, что попадалось ему на глаза. Кот все больше и больше времени проводил на яблоне – так, на всякий случай. Хотя они очень быстро подружились с Фуком.

Через некоторое время к старику приехал сын, нынешний мой подопечный. В то время, разумеется, обо мне тут никто и не слышал. Владимир Петрович работал спасателем, часто посещать родителя не мог, но при первой же возможности приезжал к нему в гости.

– Батя, да какой же это Фук? – удивился сын. – Это же девочка.

– Серьезно? – рассмеялся отец. – Кто их разберет. Маленький он… она… еще. Вот те раз. А как же теперь его… ее называть?

– Ой, велика проблема! Да как называл, так и называй.

– Так-то оно так, – согласился старик, – но неудобно… Девочка, а имя кобелиное. Вырастет, а…

– Ты ее замуж собрался выдавать? – обнял сын отца. – Есть идея. Называй ее теперь Фуку.

– А это что еще такое? – удивился старик.

– Да бог его знает, – развел руками сын. – По-моему, и город такой есть, и цветок. А в России даже поэма с таким названием есть, написал поэт Евгений Евтушенко. Батя, ну какая тебе разница. Все-таки «Фуку» звучит по-женски. Не находишь?

– Согласен, – закивал Петр Иванович. – «Фуку» выглядит нежнее.

Таким образом наш «потенциальный утопленник» сначала стал Фуком, потом неожиданно превратился в Фуку, но…

Но ведь есть вторая половина имени. И вы справедливо спрашиваете: она-то откуда взялась? Любопытно? Да-да! Меня эта история тоже поразила. Владимир Петрович собирался погостить у отца подольше, но в первую же ночь его вызвали на службу и отправили в длительную командировку, куда-то очень-очень далеко. То ли в Африку, то ли в Австралию, точно не могу сказать. Вот такая у него была работа. Сегодня кого-то спасает в Подмосковье, а назавтра уже мог оказаться у черта… Ой-ой-ой, мне тоже нужно быть аккуратнее с этими словечками, а то еще, не ровен час, возьмется и за меня чертяка! Лучше скажу так: а назавтра мог оказаться там, где Макар телят не пас.

К сожалению, и собаки, и люди не вечны. Живым отца Владимир Петрович не застал. Даже на похороны не успел. А когда вернулся, обнаружил, что Фуку исчезла. Чего он только не делал. Размещал объявления и в Интернете, и в газетах, и фотографии развешивал в поселке. Бесполезно – Фуку словно сквозь землю провалилась. А нашлась она совершенно случайно, так случайно, что хоть кино снимай.

Владимир Петрович во время дежурства познакомился с врачом «Скорой помощи». Тот рассказывал коллегам, как спас щенка, хозяина которого отвезли в больницу.

– Он сам позвонил, – рассказывал врач, – сообщил, что, чувствует, умирает. Когда мы приехали, он еще жив был. Меня тогда старик очень сильно удивил. Сам умирает, а нас просит собачку покормить. Говорит: вы ей побольше насыпьте в миску корма, а то, пока буду в больнице прохлаждаться, собака, мол, тут с голоду помрет. Я ему говорю: отец, да не волнуйся ты так, ничего с твоей собачкой не будет. В общем, до больницы старика мы не довезли, по дороге умер. Вернулся со службы домой, а душа не на месте, спать не могу, есть не могу. Ну и поехал к старику, забрал щенка. Вот так…

Владимир Петрович, услышав рассказ, вскочил – и к врачу:

– А где он теперь?

– Кто? – испуганно спросил врач.

– Ну, тот щенок?

– Да где ж ему быть? – пожал плечами доктор. – У меня так и живет. Собираюсь вот съездить, может, родственники там объявились. Хотя кому она нужна, собака…

– А адрес скажи. – У Владимира Петровича застрял комок в горле.

– Мой? – удивился врач.

– Да нет, тот… ну, старика…

Услышав адрес родного дома, офицер МЧС закрыл лицо руками и, стиснув зубы, отвернулся.

– Ты чего, что с тобой? – Врач положил руку на плечо Владимиру Петровичу.

– Не надо никуда ехать, – прошептал Владимир Петрович.

– Твой знакомый? – участливо спросил врач.

– Это был мой отец, – тихо ответил мужчина.

Первым тишину нарушил доктор:

– Так что, Владимир, Симку заберешь?

– Кого? – Владимир Петрович расширил глаза.

– Ну, собаку.

– Как вы ее назвали?

– Симка, – виновато ответил врач, – Сима. А как ее звали? Я пытался выяснить у соседей, но никто не знал.

– Фуку, – ответил Владимир Петрович и, улыбнувшись, добавил: – Сначала Фук, потом Фуку, а теперь вот… И как? Откликается?

– Ну да, – смутился доктор, – ведь уже два месяца прошло. Собачка умная.

И тут кто-то из коллег Владимира Петровича пошутил:

– Володька, а что, красиво звучит! Фуку плюс Сима! Получается Фукусима.

Вот так на свете появилась наша Фукусима, даже не подозревая, что у нее где-то в тысячах километров от ее дома есть японская тезка. Хоть и овчарка она немецкая, но собака наша, русская. Русская от ушей до кончика хвоста.