Обе работы, которые выполнялись под руководством автора, а во многом и самим автором, позволили их участникам подготовить и опубликовать десятки исследований по различным вопросам раннего русского книгопечатания, а автору – в течение многих лет обобщая и анализируя собранные данные, выполнять исследования на основании новых фактов, освещающие деятельность Печатного двора, реальную жизнь книги, ее значение для человека, общества и государства того времени.
Публикуемый том – еще и история науки о церковнославянском книгопечатании и книжной культуре прошлого, связанная с кардинальными изменениями в жизни России второй половины XX в. Речь идет о принципиально новом отношении к нашей истории и ее движущим силам. Предложенная книга показывает, как постепенно ставились новые задачи, появлялась возможность осуществлять широкие коллективные исследования, возникал интерес к подлинной истории РПЦ, с которой тесно связана история печатной книжности средневековой Руси.
Статьи, отобранные для этого тома, публиковались в разных, как правило малотиражных, изданиях, в разных издательствах, городах и даже в разных странах – от Владивостока до Нью-Йорка, но, собранные вместе, они позволяют читателю составить достаточно яркое и полное представление о жизни московской книги в веках и ее непреходящей роли в нашей национальной культуре. Это тем более важно, что у нас нет пока истории МПД в важнейший период жизни страны – перехода Руси средневековой в Новое время и роли в этом процессе национального книгопечатания.
В том вошли работы, впервые показавшие, например, что первая московская Азбука была напечатана не в типографии В.Ф.Бурцова, а на Государевом печатном дворе, что не было двух изданий Кормчей книги, а только одно, и, наоборот, что было два издания Соборного уложения царя Алексея Михайловича; впервые точно определены тиражи, стоимость и указная цена почти всех вышедших в XVII в. московских изданий, список которых очень значительно расширен; впервые доказано, что во второй половине XVII в. отпечатано четверть миллиона книг для начального обучения грамоте – Азбук (51 издание), а также многие новые факты, касающиеся всех сторон организации и жизни Московской типографии. В томе публикуется также совместная с А.А.Туриловым работа, осмыслившая открытие экземпляров изданий типографии в Казани (посл. четв. XVI в.); в публикуемых в томе предисловиях к региональным каталогам печатной кириллицы всесторонне исследованы комплексы книг, сохранившиеся в библиотеках, музеях и архивах Тверской и Ярославской областей и Пермского края.
Книги, о которых говорится в предложенном читателям томе, изданы московскими печатниками, приобретены представителями всех слоев общества XVII в., вложены в сотни храмов, столетиями переходили из рук в руки, спасены в годы лихолетья, выявлены, изучены, датированы в веке XXI.
Знание точной даты выхода, тиража, цены книги в лавке Печатного двора в сопоставлении с данными купчих, вкладных, дарственных записей на тысячах сохранившихся экземпляров позволяет понять, как быстро и каким способом были приобретены книги, кому они принадлежали, как и где использовались.
Роль печатной книги в жизни человека и общества, а значит, и ее историческая роль раскрывается, если мы знаем историю типографии – в данном случае Московского печатного двора; знаем, какие книги были изданы и какими тиражами, за сколько продавались, то есть на какие круги общества были рассчитаны. Однако реальная роль книги, особенно печатной, в конечном счете определяется только ее бытованием, распространением в обществе, ее чтением во время богослужения, обучения; участием ее в полемике, составлении новых, актуальных текстов; использованием в иноческом и домашнем обиходе – то есть в единстве с человеком, решающим свои задачи и проблемы эпохи в данном месте и в данных обстоятельствах. В отличие от рукописей, мы можем узнать и сопоставить судьбы многих экземпляров одного издания. Только сопоставление данных архива МПД с судьбами нескольких или десятков экземпляров этих изданий в реальном их бытовании позволяет говорить об историко-культурном и социальном значении ранней московской печати.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Статьи этого сборника позволяют понять и общее в книжной культуре, и индивидуальное отношение человека к книге, и его реакцию на самые разные события, зафиксированные в его записи на книге. Вот, например, запись на московском печатном Евангелии учительном: «Добро зело и душеполезно есть слушати книги сея словеса и вмещати их в свое сердце и, совершая по книге сия жизнь свою, блажен и треблажен будет человек той во веки». Не менее выразительна запись на экземпляре Сборника переводов Епифания Славинецкого (М.: Печатный двор, май 1665 г.): «Сию книгу с прилежанием с почетом, со всяким усердием читать тихо и не борсяся, высматривая всякую речь». А вот объяснение причины вклада книги в церковь г. Чердыни в записи 1651 г. – благодарность Господу за счастливое возвращение из «страшнаго путного шествия с пресловущеи реки Лены от града Тобольска». В другой записи 1651 г. говорится, что митрополит Новгородский Никон посылает московскую печатную книгу «другу и брату своему во Христе» митрополиту Вифлиемскому; этот совершенно неординарный факт выдает мечты будущего патриарха о единстве РПЦ с Церковью Святой земли. Собственноручная запись 1735 г. на книге Маргарит в московском издании 1641 г. елецкого купца говорит о том, что книгу за 5 гульденов (25 рублей, как указал купец, что составляло по тем временам громадную сумму) он купил в городе Кенигсберге «у тамошнего академика Квасовскаго», купил же, поскольку «сей златой бисер» у «того академика» был «не в чести». Десятки столь же индивидуальных и многие сотни купчих, вкладных и других записей сообщают нам «массовую» информацию, к которой применима статистическая обработка, лежащая в основе части ниже публикуемых статей. Автор надеется, что читатель сможет представить общую картину книжной культуры Руси XVII в. и человека читающего этого времени.
Автор глубоко признателен всем московским и местным участникам работы по выявлению и описанию кириллических печатных книжных памятников в государственных хранилищах Тверской, Ярославской областей и Пермского края, – работы, которая позволила впервые поставить и помогла решить разнообразные задачи истории нашей книжной культуры, общей и региональной.
Автор также приносит свои извинения читателю за то, что такой характер первоначального издания вошедших в том статей привел к некоторым повторениям материалов, исключение которых нарушило бы логику изложения. Но повторы объясняются и тем, что это, как правило, совершенно новые для тех лет материалы и выводы, особенно важные для доказательства историко-культурной роли раннего московского книгопечатания, в это время в науке отрицавшейся.
Книга выходит благодаря А.Г. Авдееву и В.В.Симонову – ее научным редакторам, взявшим на себя труд прочитать текст и сделавшим ряд замечаний, с благодарностью автором принятых; моим ученикам, выполнившим работу по собиранию и набору текста, – И. И. Соломину и О. Р.Черноусовой; художникам и издателям, работавшим над томом, а также Н.В. Литвиной и С.К.Харитоновой, во многом способствовавшим подготовке книги.
Московский печатный двор в жизни российского общества и государства XVII века
![]()
Московский печатный двор в первой половине XVII века[1]
![]()
Книга – это камень, прочный фундамент, на котором построено здание христианских традиций. Именно Книгой – Писанием и Преданием – определяется сущность христианской веры, этическое, эстетическое и социально-политическое учение. На авторитете боговдохновенного Писания построена литургическая, учительная и учебная христианская литература. Особенное значение книга и книжность с первых дней существования получили в культуре православных земель. Основополагающее значение книги в русской традиционной культуре было давно понято наукой и стало причиной стремления сохранить и изучить православное книжное наследие, не теряющее и сегодня своего значения и актуальности. К сожалению, справедливо высокая оценка историко-культурного значения книги очень долгое время относилась только к книжности рукописной. В то же время сама роль книги в православии определяла неоценимое значение книгопечатания. В. Гюго сравнивал влияние распространения книгопечатания с влиянием на историю человечества изобретения колеса. Но если колесо позволило человеческой цивилизации преодолеть земные расстояния, то книга позволяет преодолевать еще и время.
