Достав из кармана золотые часы, Джефф нахмурился и начал быстро спускаться по дороге, ведущей к пансионату. Он уже на пять минут выбился из расписания. Если не поторопиться, вполне можно опоздать на деловое совещание. Сегодня директора банков собирались обсудить вопрос о приобретениях новых шахт в Лидвилле, и Джефферсону хотелось лично убедиться в том, что это решение будет положительным.
Путь его лежал мимо маленького квадратного здания часовни. Джефф с интересом осмотрел часовню, подумав о том, что с тех пор, как потерял руку, он ни разу не бывал в церкви.
Пансионат оказался большим, квадратным и безобразным. Джефф хотел было войти, но вовремя сообразил, что сначала следует постучаться. Дверь открыла одетая в униформу служанка.
— Чем могу помочь? — с явным английским акцентом спросила девушка.
— Мне необходимо увидеть мисс Гудвин.
— У нее на это время не запланировано никаких встреч, — обеспокоенно заметила служанка.
— Вот и отлично! В таком случае ей придется потрудиться и все-таки встретиться со мной.
— Я имела в виду совсем другое: несмотря на то, что у мисс Гудвин не запланированы какие-либо встречи, она занимается другими делами.
— Уверен, мисс Гудвин непременно отложит их, — заявил Джефф, входя в здание.
— Но… кто вы?
— Мистер Рандольф.
В ответ служанка лишь безучастно посмотрела на посетителя. Тогда Джефф добавил:
— Банкир.
Выражение ее лица по-прежнему не изменилось.
— Дядя близнецов. Девушка широко улыбнулась.
— Так вы мистер Джефферсон Рандольф?
— Именно это я и сказал.
— Но вы вполне могли оказаться каким-нибудь другим мистером Рандольфом, не так ли? Давайте сюда вашу шляпу и пальто. Я узнаю, сможет ли мисс Гудвин принять вас.
— Мисс Гудвин непременно примет меня.
— Я сейчас узнаю, — твердо сказала служанка и вышла из комнаты.
Джефф продолжал стоять, с интересом рассматривая просторное помещение, обставленное тяжелой мрачной викторианской мебелью. Он словно попал в мавзолей. Да, если бы запереть в этой комнате близнецов, уже через час они наверняка оказались бы в таком угнетенном состоянии, что потом не меньше недели не могли бы проказничать.
Через пятнадцать минут Джефф закончил детальное изучение каждой картины, каждого предмета обстановки и ковра, посидел на каждом стуле, выглянул в каждое окно, даже взял несколько аккордов на маленьком кабинетном пианино. Однако мисс Гудвин все еще не появлялась. Терпение Джеффа улетучилось вместе с выдержкой и миролюбивым настроением.
Он хотел было уйти, но, подумав о том, что тогда придется снова приезжать сюда, остался на месте. Джефф взглянул на часы и резко захлопнул крышку. Да, трудновато будет побеседовать с мисс Гудвин и еще успеть на собрание, которое представлялось ему гораздо более важным, чем вся эта чепуха, касающаяся его племянниц.
В этот момент, прервав ход мыслей Джеффа, в комнате возникло видение: стройная женщина среднего роста, явно миновавшая пору первого цветения юности, с прелестными чертами лица. Ее яркие синие глаза пристально смотрели на Джеффа из-под длинных ресниц. Копна зачесанных вверх медно-рыжих вьющихся волос, казалось, всячески старалась избавиться от сдерживающих их шпилек.
Но особое внимание Джеффа привлекло платье незнакомки, сшитое из ярдов розового атласа и отделанное кремовыми кружевами по горловине и на манжетах. Оно больше походило на наряды, которые ему приходилось видеть на балах еще до того, как отец бежал из Вирджинии, но уж никак не на платье воспитательницы в женской школе. На фоне мрачной комнаты женщина напоминала некую райскую птичку.
— Мистер Рандольф? Я Виолетта Гудвин. Извините, что заставила вас ждать. Садитесь, — с улыбкой проговорила она и устроилась на диване с высокой спинкой, аккуратно расправив при этом юбки.
Однако Джефф даже не двинулся с места, пораженный внезапным открытием: судя по произношению, эта женщина — янки! Он даже мог сказать более определенно: она из штата Массачусетс. Во время войны его надзиратель в тюрьме говорил точно так же До самого своего смертного часа Джефф будет помнить голос этого человека.
— Я надеялась встретиться с матерью близнецов, — продолжала мисс Гудвин. — Должна признаться, мне впервые приходится иметь дело с отцом.
Она говорила медленно, мягко, совсем не так, как тот ненавистный человек, превративший жизнь Джеффа в тюрьме в настоящий ад. Ее улыбка невольно завораживала. И все-таки эта женщина была янки… Джеффу хотелось повернуться и немедленно уйти отсюда, не говоря ни слова. С трудом сдержав свой порыв, он произнес:
— Я их дядя.
— Прекрасно, что вы так заботитесь о племянницах.
— Моя невестка больна, а ее муж в отъезде. Я остался здесь их единственным родственником, — пояснил Джефф, доставая часы. — К тому же я опаздываю на собрание.
Мисс Гудвин явно удивила подобная откровенность.
— Полагаю, благополучие ваших племянниц важнее собрания.
— Нет! — возразил Джефф.
— Но ведь это же ваша семья!
— Это не мое дело.
Мисс Гудвин еще шире открыла глаза, яркий синий цвет которых удивительно контрастировал с ее белой кожей и медно-рыжими волосами.
— Может быть, мы все-таки поговорим о ваших племянницах?
— Что же здесь обсуждать? Мой брат платит вам за то, чтобы вы превратили их из своевольных девиц, которых легче представить верхом на лошади, чем в будуаре, в настоящих леди. Судя по тому, что вы вызвали меня сюда, вам это не удалось.
— Вы ошибаетесь… — ошеломленно произнесла мисс Гудвин.
— Я взял себе за правило никогда не ошибаться. Это стоит времени и денег.
— Ничуть не сомневаюсь, что это действительно так, но в данном случае…
— Этот случай ничуть не отличается от других, — бесцеремонно перебил женщину Джефф. — Вам заплатили за работу, а вы ее не сделали.
Эта мисс Гудвин не должна осуждать его племянниц! Ей не понять южанок. Ни одна женщина из Массачусетса не в состоянии понять южанок!
— Я уверен, девочки не совершили ничего такого из ряда вон выходящего, чего бы не сделали любые другие резвые девятилетние двойняшки.
Мисс Гудвин, казалось, была шокирована столь неожиданной тирадой, однако ничуть не растерялась. Это заинтересовало Джеффа. Обычно люди возмущались его резкими выпадами.
— Ничего не могу сказать по этому поводу, — ответила мисс Гудвин. — Раньше я никогда не имела дела с близнецами: ни со слишком резвыми, ни с какими-либо другими.
— Почему же тогда вы осуждаете их?
— Если вы выслушаете меня, я постараюсь вам объяснить, в чем, собственно, дело.
Мисс Гудвин явно пыталась поставить его на место. Что ж, этого следовало ожидать. Янки наивно полагают, будто у них есть ответы на все вопросы.
