Читаем без скачивания Руины Изиды - Мэрион Брэдли

Брови пилота снова взлетели вверх, и Цендри сразу догадалась, что в одном предложении она умудрилась сделать сразу две ошибки. Во-первых, она назвала планету тем именем, под которым она фигурировала в свитках Университета, то есть Золушка. Вторая ошибка, лингвистическая, о которой ее неоднократно предупреждали, была куда более серьезной. Вместо того, чтобы называть Дала «оно», Цендри говорила о нем, как это принято в Едином Сообществе. Когда до Цендри дошло то, что она сделала, пилот буквально кипела от негодования. Извиняться за ошибки было бесполезно — это усугубило бы бестактность. Для Цендри лучше было остаться в глазах пилота невежественной, чем вульгарной, и она промолчала.

Нервно поеживаясь, пилот старалась держать себя в руках.

— В таком случае, — произнесла она, — я посоветовала бы ученой даме позаботиться о временной маркировке объекта. Оно, — пилот сделала особое ударение на этом слове, — может быть отмечено и другими способами. Можно просто надеть на предмет серьгу или ошейник. Правда, наилучшим и часто применяемым способом считается введение электрода под кожу одного из яичек. С его помощью можно легко модифицировать поведение предмета и избежать ненужных осложнений, связанных с недисциплинированностью мужской особи, не привыкшей к цивилизованным ограничениям.

Мысль о подобном эксперименте привела Цендри в ужас, но она справилась с охватившим ее волнением.

— Думаю, это будет чересчур, — произнесла она, стараясь говорить как можно безразличнее.

— Я ценю искренность ученой дамы. — Голос пилота звучал абсолютно бесстрастно. — Тогда, может быть, уважаемая ученая дама удовлетворится серьгой или ошейником?

— Да, — согласилась Цендри. — Думаю, что ошейника будет вполне достаточно. — Стараясь не глядеть на Дала, Цендри в который раз восхитилась смелостью и увлеченностью своего мужа, согласившегося ради науки стать настоящим рабом.

— Тогда, — резюмировала пилот, — помощь хирурга нам не понадобится. У меня есть лицензия, дающая право навешивать серьги. Я проделывала это уже много раз и заверяю, что особь практически не почувствует боли. Особь не агрессивна? — вдруг спросила она. — Может быть, вызвать охрану?

Цендри отрицательно замотала головой.

— Мы остановились на ошейнике, — напомнила она.

— Да, да, конечно, — охотно согласилась пилот, — у меня есть разрешение и на надевание дипломатических ошейников. — Она покопалась в своей сумке, достала из нее изящный ошейник с тонкой блестящей цепочкой и надела на шею Дала. Углеродным карандашом она написала на ошейнике номер и, повернувшись к Цендри, сказала: — Официально предупреждаю ученую даму, что она несет полную ответственность за любой ущерб, нанесенный ее собственностью на территории планеты. В случае если собственность ученой дамы нападет на кого-нибудь из граждан Матриархата, она будет немедленно уничтожена. Вы понимаете, что я говорю? — Пилот подозрительно посмотрела на Цендри.

Словно в забытьи, ничего не понимая, Цендри смотрела на пилота. «Нужно быть полным идиотом, чтобы согласиться на такую авантюру, — думала она. — Но бежать уже поздно. Какой ужас! Она, кажется, уверена в том, что мой Дал, словно дикий зверь, способен набрасываться на граждан Изиды? Да об этом даже смешно подумать».

Голос пилота стал спокойным, даже приятным, но чуткое ухо Цендри улавливало в нем слабые угрожающие нотки.

— Итак, ученая дама знакома со всеми требованиями, — продолжала она. — Теперь осталось только подписать документ и тем удостоверить, что вы несете полную ответственность за ввозимую особь. Будете подписывать? — спросила девушка.

— Да, разумеется, — оправившись от первого волнения, ответила Цендри и расписалась на предложенном ей бланке. Она поймала себя на том, что сначала хотела подписать документ так, как всегда делала это на Университете. Там она просто ставила свой регистрационный номер. Сейчас же, за десятки световых лет не только от Университета, но и от Единого Сообщества, от нее требовалась роспись.

На этом все формальности были окончены, пилот неожиданно ласково и гостеприимно улыбнулась.

— Теперь мы можем отправляться, — сказала она. — Я сообщу на корабль Сообщества, что мы уходим. — Она сложила багаж в специальный отсек и показала Цендри на мягкое удобное сиденье, оборудованное несколькими ремнями безопасности, подлокотниками и подушечками. Перед тем как сесть в него, Цендри бросила взгляд на Дала. Пилот заметила его и презрительно передернула плечами. — Если ученая дама беспокоится о своем спутнике, она может посадить его вон туда, — пилот показала на откидное пластиковое сиденье, — и дать пару одеял. Хотя я бы на вашем месте не беспокоилась, от нескольких ссадин и синяков оно нисколько не пострадает. Мужская особь неспособна что-нибудь чувствовать, это общеизвестный научный факт. Ученая дама, кому как не вам знать такие простые вещи. — Заметив настороженный взгляд Цендри, пилот добавила: — Что касается обращения с мужскими особями, на нашей планете действует очень строгий закон, согласно которому граждане несут ответственность даже за неумышленное причинение вреда.

Цендри сглотнула, подошла к Далу, усадила его и укутала предложенными пилотом одеялами.

— Похоже, что полет у нас будет нелегкий, — вздохнула Цендри, сев в свое кресло.

Шаттл был очень старый и двигался вперед рывками. «Если бы не ремни безопасности, — думала Цендри, — я бы, наверное, не пережила отход от корабля Единого Сообщества, а тут еще этот длительный спуск на Изиду-Золушку».

Дал улыбался, и его улыбка согревала и успокаивала Цендри. Очень тихо, так, чтобы садящаяся в кресло пилот не слышала его голоса, он произнес:

— Успокойся, любовь моя, не обращай на нее внимания. Все это мы уже с тобой проходили задолго до полета сюда. Шаттлы на Пионере тоже не отличались комфортабельностью, помнишь? — Он улыбнулся. — Только когда в полетах стали принимать участие женщины, мы начали оборудовать их мягкими креслами. — И он тихо засмеялся. Усевшаяся в кресло пилот вдруг обернулась и посмотрела на Дала. Ее лицо исказила брезгливая гримаса.

«Так смотрят только на некстати разлаявшуюся собаку, — мелькнуло в голове Цендри. — Совершенно верно, именно так».

Цендри поудобнее устроилась в кресле и застегнула ремни. Все, о чем говорил Дал, было сущей правдой. Он родился и вырос на Пионере, среди мужчин Пионера, где способность терпеть различные неудобства и трудности считалась признаком мужественности и стойкости. Дискомфортом его не удивишь.

Но здесь, на Изиде, главное не дискомфорт, а совсем иное, и как он переживет это?