что там с Димкой?
Е к а т е р и н а (садится; с пафосом). Ой, мама, лучше не спрашивай!.. Была я на днях с Димкой у врача в крутой частной клинике и спрашиваю: «Что с моим ребенком?» Он, не отрываясь от компьютера, спрашивает: «А что с вашим ребенком?» Меня как током ударило! Я ему с пылом и с жаром: «Это вы мне объясните, что с моим ребенком! И оторвитесь, наконец, от своего компьютера!..» Он, как взглянет на меня с негодованием, и говорит: «Симптомы назовите». Я: «Так, мол, и так…» А он опять в свой компьютер и… через пару секунд ставит диагноз… Я была просто вне себя! Я говорю: «Да вы знаете, кто я такая?! Я всю вашу клинику разнесу – вы без работы останетесь!» А он улыбается и говорит: «Разносите, разносите», и опять в свой компьютер и…
О л е г (перебивает). В итоге, мы решили, что полетим на обследование в Швейцарию, потому что здесь только разводят руками. Никто не знает, чем Дима болен. Вероятнее всего, лечение будет дорогостоящим.
Е к а т е р и н а. Да. (Успокоившись.) Олегу должны были выплатить…
О л е г (тихо Екатерине; сквозь зубы). Замолчи.
Е к а т е р и н а. В общем, сейчас у нас только одна няня-китаянка. Гувернанток по английскому, испанскому и французскому языкам пришлось уволить.
Л ю д м и л а. Ничего. Китайский язык тоже не помешает.
О л е г. Так дело в том, что китайская иммигрантка не требует затрат.
Е к а т е р и н а (с возмущением). Если бы кто-то не проиграл наши сбережения…
Авдотья краем уха подслушивает.
Л ю д м и л а (понизив голос). Опять ты за свое, Олег? Хватит играть в эти карты – это переходит в зависимость.
Е к а т е р и н а. Ах, мама! Уже перешла.
О л е г (сконфузившись). Дело не в этом, а в том, что меня немного подвели партнеры, поэтому у нас…
Л ю д м и л а (громко перебивает его). Знаешь, зятек… это уже надоело! (Вспомнив о присутствии Авдотьи, переходит на шепот.) Сколько бы у тебя не было денег, ты никогда не научишься тратить их с умом. Саша тебя как сына всему учил, а толку от тебя никакого. Знаешь, сколько ему принадлежит земли? Это он все своим умом приобрел!
О л е г. Сколько бы ему земли не принадлежало, теперь ему придется довольствоваться двумя метрами.
А в д о т ь я. Не двумя, а четырьмя.
О л е г. Что, простите?
Л ю д м и л а. Не обращайте внимания. Бредит старушка.
А в д о т ь я (оторвавшись от газеты; немного свысока). Между прочим, я старше тебя на два года.
О л е г. Расскажите. Уж очень интересно, почему не два метра, а четыре?
Л ю д м и л а. Сашу похоронили на два метра глубже, чем хоронят обычно.
О л е г (смеется). Это правда? Знал, что он замкнутый человек, но чтобы настолько!
А в д о т ь я. Закроем эту тему.
Л ю д м и л а (слегка на ударе). Между прочим, ты могла бы поздороваться с моей Катенькой.
А в д о т ь я. Катенька могла бы поздороваться первой.
Л ю д м и л а. Ты даже не знаешь, что моя Катенька – Мисс «Краса Урала» две тысячи восьмого года.
А в д о т ь я. Неудивительно – у нее отец олигарх.
Л ю д м и л а. Хотите сказать, что Катенька недостаточна красива?!
А в д о т ь я. Определитесь, наконец, как обращаться ко мне – на «вы» или на «ты».
Л ю д м и л а. Это все вино. Так что о моей дочери?
А в д о т ь я. Я хочу сказать, что Катенька недостаточно воспитана и породой пошла не в нас.
Л ю д м и л а. Что вы этим хотите сказать?
Е к а т е р и н а. Да!.. И отвлекитесь, наконец, от своей газеты, когда мы с вами разговариваем!
О л е г. Что там насчет четырех метров?
Женщины разом устремляются на него.
Я просто хотел уточнить. Начали двумя метрами, закончили совсем другим… (Смотрит на часы.) Где же нотариус?..
Длительная пауза. У двери появляется фигура ю н о ш и в черном пальто и в перчатках. Он входит в сопровождении Семена. Подходят к столу; незнакомец почтительно снимает шляпу.
Ю н о ш а. Здравствуйте!
Л ю д м и л а. Ну наконец-то! Однако какой молодой нотариус, не находите?
Ю н о ш а. Рад представиться! Артем Пирогов, сын покойного Александра Пирогова от его брака с Анастасией Поляковой… (Секунду спустя добавляет.) Приемный.
Все молчат.
О, это вино? Можно глоток? (Пьет из бокала Людмилы.) В горле пересохло.
Е к а т е р и н а (тычет локтем; шепотом). Мама, ты знала о нем?
Л ю д м и л а (неуверенно). Что-то я припоминаю.
С е м е н. Разрешите пальто?
А р т е м. Нет, я настаиваю в нем остаться. Не волнуйтесь, я ненадолго. Скоро уйду.
С е м е н. Может, вы снимете хотя бы перчатки? Я отнесу их сушиться.
А р т е м. Ни в коем случае! Нет!
Все смотрят на него, уставившись.
(Сконфуженно.) Я могу их забыть… Пусть они будут при мне. Можете идти.
Семен уходит.
О л е г (в сторону; смеясь). Ну, папаша, вы даете!
А р т е м (смутившись). Могу сесть? Ну, я это… сын как-никак. Хоть и не родной.
Л ю д м и л а. Ага! На наследство метите?
А р т е м. Зачем вы так?
Л ю д м и л а. Значит, на похороны отца вы не явились, а про дележку наследства унюхали?
А р т е м. Я не смог. Но слышал, что похороны были отменные. Это вы организовали похороны? У вас великолепный вкус. Позвольте поцеловать вашу руку.
Л ю д м и л а (смотрит на Артема с опаской, но руку для поцелуя подает). Благодарю. Жаль вы не видели, какой костюм
