Да что за напасть!
Смеркается, вокруг дремучий лес, среди которого затерялась узкая Богом забытая дорога, до ближайшего города километров пятьдесят, а у меня бензин закончился.
Машина дернулась, захрипела и начала сбрасывать скорость, а потом и вовсе остановилась.
— Блеск!
Нагнувшись вперед, осмотрелась по сторонам сквозь лобовое стекло.
Лес. Густой, мрачный, плотно подступал к дороге со всех сторон. Деревья такие высокие, что из машины неба не видать, отбрасывали длинные зловещие тени.
Я тяжело вдохнула, достала сумку с соседнего сиденья, выдернула из кармашка мобильник и попыталась включить.
— Серьезно??? — завопила в голос, когда он тихо пискнул и погас. — разрядился??? Сейчас???
Это уже совсем не смешно.
Что делать-то? Застряла черт знает где, без бензина, без связи с остальным миром. Неизвестно когда здесь появится другая машина — может через час, а может через неделю.
Вот тебе и съездила на праздник! Повеселилась!
Минут пять сидела не шевелясь, глядя прямо перед собой и думая о несправедливости бытия.
Ведь хотела же отказаться, остаться дома, но поддалась на уговоры подруги, неожиданно собралась и поехала. Настолько неожиданно, что телефон не зарядила, и машину не заправила.
Ну и кто я после этого?
Пфффф. Костеря себя на чем свет стоит, вышла из машины и осмотрелась.
Машина заглохла как раз посередине изгиба. Двадцать метров вперед и дорога делает резкий поворот. Позади такая же картина. От этого кажется, что лес обступил со всех сторон и наблюдает за мной.
Густая тяжёлая листва тихо шелестела на ветру. В воздухе пахло зеленью, теплой землей и едва уловимым цветочным ароматом. Каждый вдох «вкусный», от избытка кислорода даже голова закружилась.
В другой ситуации я бы непременно порадовалась такому единению с природой, но не сейчас.
Сейчас мне было не по себе. И это еще очень мягко сказано.
Вытягивая шею и прислушиваясь к каждому шороху, я побрела вперед, надеясь, что за поворотом лес расступится и передо мной окажется прямая лента дороги, убегающая к горизонту.
Неудобные туфли на высоченном каблуке больно сдавили пальцы, подол легкой юбки то и дело норовил вспорхнуть кверху, подчиняясь малейшему дуновению ветерка. Более неудобной одежды для прогулок по лесу просто не придумать.
За поворотом меня ждало разочарование. Очередной изгиб дороги и сплошная зеленая стена.
С ближнего дерева плавно соскользнула большая, черная птица. Взмыла, сделала надо мной большой круг и скрылась из виду. И тут мне стало жутко. Я оглянулась в сторону своей машинки, сиротливо приткнувшейся на обочине, потом еще раз посмотрела вперед на дорогу. По спине холодной волной прошлась толпа мурашек.
Страшно.
Стараясь не поддаваться панике, я поспешно пошла обратно к машине. Надо забраться внутрь, запереть все двери и просто ждать. Кто-нибудь да появится, найдет меня и поможет выбраться из сложной ситуации.
Сделав десяток шагов, я снова остановилась и прислушалась. Мне показалось, где-то в лесу, среди деревьев треснула ветка, будто кто-то наступил на нее.
Осмотрелась по сторонам, чувствуя, как неконтролируемый страх поднимается все выше, захватывая каждую клеточку.
— Никого здесь кроме меня нет! — сердито пробурчала под нос, обхватила себя руками за плечи и снова поковыляла вперед, проклиная неудобную обувь.
Мурашки не утихали. Наоборот, бегали толпами туда-обратно, а на загривке волосы шевелились, потому что мне показалось, будто кто-то смотрит на меня. Неотрывно наблюдает, прожигая пристальным взглядом.
Ладони взмокли, спина покрылась капельками холодного липкого пота. Растеряв самообладание, я со всех ног припустила к машине, мечтая оказаться хоть в каком-то подобии безопасности.
Когда оставалось всего пяток метров, снова раздался треск. В этот раз абсолютно отчетливый. Потом еще один. Кусты возле моей машины затряслись, затрещали, а потом расступились, и оттуда на обочину вывалился мужик.
У меня от страха ноги к земле приросли, и все тело парализовало.
Он обернулся, заметил меня и тоже замер, пристально всматриваясь, буквально пожирая взглядом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он был страшен, как черт!
Высокий, наверное, не ниже метра девяносто. Здоровенный. Одет в какие-то лохмотья. Зверская физиономия с густой растрепанной бородой. Безумный взгляд черных глаз.
А самое страшное, в руках бензопила. И держал он ее очень угрожающе.
Я пискнула, едва дыша, и попятилась, не отводя от него взгляда.
Я не хочу умирать, пожалуйста!
Тут же фантазия подкинула кровавую картинку расчлененки со мной в главной роли, и стало совсем жутко.
Мужик меж тем сделал шаг в мою сторону, отчего в груди все оборвалось.
В ушах звенело, адреналин зашкаливал. Я была словно натянутая струна.
Он снова шагнул ко мне, перехватывая поудобнее свое оружие, протянул вперед руку со скрученными пальцами, будто пытаясь меня схватить и зарычал:
— Оащнуа!
Я заорала во весь голос, спугнув птиц с деревьев. Они взвили сумрачной тучей и закружились над нами, наполнив все вокруг громким гомоном.
Мужик нахмурился и снова зарычал. По-моему, он собирался меня сожрать.
Обезумев от страха, я развернулась и бросилась прочь, вопя и зовя на помощь.
* * *
Пол дня я провозился, воюя с повалившимся ночью кряжистый вязом. Пока распилил, пока по одному перетащил к хижине увесистые чурбаны — измучился в хлам. Физически тяжело — зато в голове и в груди штиль и полнейшее удовлетворение. Точно уеду в деревню, в глушь, подальше от суеты. Пошлю все к черту и уеду. Заведу себе бабу деревенскую, такую чтоб кровь с молоком, чтоб она горящие избы тушила и коней на скаку подковывала. И заживем… Детей настрогаем. Троих. Нет пятерых. Да что уж мелочится — десяток! Хозяйство заведем. Куры, утки, коровы, поросята. Вот это я понимаю жизнь!
Горло неприятно драло, словно кто-то стекла битого насыпал. Зря позавчера в озере столько просидел. К вечеру того же дня голос пропал, а с утра только сипы да хрипы получались, и сегодня улучшений нет. И, как назло, ни единой таблетки, только молоком теплым отпаивался.
Прикатив очередной чурбан к поленнице, с трудом разогнулся, удовлетворенно посмотрел на результаты своих трудов. Оставалась последняя ходка и можно будет отдохнуть. Снова повесил пилу на плечо и пошел обратно, туда, где остатки вяза покоились.
Едва я закончил с распилом, как уловил отдаленный рев двигателя. Кого это занесло в нашу глушь? Прислушался. Машина начала затихать, а потом и вовсе умолкла. Остановилась.
Я недовольно нахмурился. Кого там принесло? Грибников? Эти еще ничего — шарятся, как тени, по лесу, не шумят, даже особо не пакостят. Хотя какие грибы? Солнце уже садится! Может, это любители пожрать шашлыков? От этих вечно одни проблемы — шум, ор, мусор. А, может, браконьеры?
Надо разобраться. Я хоть и не настоящий лесник, но шугнуть могу так, что мало не покажется.
Пилу поудобнее перехватил и осторожно, стараясь не шуметь, побрел в сторону, с которой звуки доносились. Тут не далеко. Три минуты ходьбы.
Вскоре сквозь просветы между деревьев показалась дорога. На обочине скромно пристроился черный ниссан жук.
Я подкрался еще ближе, притаился за густым кусом, опустил ветку и продолжил наблюдать. Сначала ничего не происходило, потом дверца распахнулась, и из машины выскочила девушка. Нахмурилась и начала озираться по сторонам. Юбка короткая, едва зад прикрывающая, каблучищи высоченные. Длинные русые волосы крупными локонами по плечам струились. На грибника она совсем не похожа, на браконьера тем более. Вся такая худенькая, тоненькая, почти прозрачная. Точно не кровь с молоком, но очень даже ничего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она постояла возле автомобиля, а потом уныло поплелась вперед к повороту. Не знаю, чего она там ожидала увидеть, но явно разочаровалась. Плечи понуро опустила, обхватила себя руками и побрела обратно.
В беду явно попала. Машина, наверное, заглохла, и теперь бедная девочка не знает, что делать.
