– Он всегда считал тебя лучшей, – одними губами прошептала Ди, намекая на обращение Коннорса к Шейле по имени. Хотя сестры носили разные прически, клиенты их часто путали, особенно если они были одеты в летные комбинезоны. Коннорс же всегда безошибочно отличал Шейлу.
– Заткнись! – также почти беззвучно ответила Шейла сестре, не заметив, однако, что в этот момент Коннорс повернулся и посмотрел на нее. Его бровь вопросительно приподнялась. – Просто у нас возник маленький спор с Ди, – смутившись, объяснила Шейла.
– Странно, – произнес Рид низким, глубоким голосом, – я даже и не слышал возражений Ди.
Сестры на диване быстро опустили головы, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху.
Шейла не могла понять, что заставляло ее так воинственно относиться к этому человеку, но она испытывала раздражение всякий раз, когда чувствовала на себе взгляд его золотисто-карих глаз, принимая в штыки любую попытку Рида сблизиться с ней.
– Мы с Ди прекрасно понимаем друг друга и без слов, – заявила Шейла бесстрастным тоном, но в глазах ее ясно читался вызов.
Коннорс твердо встретил ее взгляд.
Рид не обладал внешностью высокого, мускулистого киногероя, и рослая Шейла была не намного ниже его. Ди называла его скучным и скупым, а Карла находила в нем черты популярного Дона Джонсона.
Коннорс, со светло-каштановыми волосами золотистого отлива и такого же цвета глазами, не казался красавчиком. Черты его лица могли считаться самыми обычными, но его подавляющая анергия и чувственность всегда настораживали Шейлу.
Одетый в обыкновенные широкие брюки, белую рубашку и голубую полотняную куртку, Коннорс, очевидно, ценил в одежде удобство и практичность. Он явно опровергал представление Шейлы о том, что внешний вид офицеров федеральной службы должен сочетаться с их деятельностью.
– Вы когда-либо желали поработать на Дядю Сэма? – вкрадчиво спросил он Шейлу. – Мы всегда найдем работу для людей с особыми талантами.
– Я уверена, что наши таланты оказались бы лишними на вашем поприще, – парировала его выпад Шейла. – Мы рождены, чтобы летать.
Карла прервала этот диалог:
– Кстати, о полетах. Ди, пойдем, нам скоро в рейс, и денек предстоит нелегкий.
– Да ну их всех, – сказала Ди, выходя вслед за Карлой из комнаты. – Конечно, было бы совсем неплохо и нам несколько деньков в выходные порезвиться на пляже.
Шейла посмотрела вслед сестрам. Прощание закончилось, телефонный звонок отвлек Бэл, и все внимание Рида переключилось на Шейлу:
– Вы только что вернулись из отпуска?
– Да, была моя очередь отдыхать.
– Ах, так вот почему именно вам досталось возить меня, – догадался Рид. Его глаза светились сочувствием, однако это не меняло настроения Шейлы.
Она зарделась, но, несмотря на раздражение, ее ответы были вежливыми и обдуманными. Бэл не допускала оскорбительного отношения к людям.
– Я полагаю, что более выгодного заказа у нас, в конце концов, нет, – заключила Шейла.
Уголки рта Коннорса приподнялись в усмешке.
– Могли бы мы где-нибудь спокойно поговорить? – спросил он.
– Если вы не против, мы можем пройти в папину комнату.
Рид кивнул и прошел вслед за Шейлой в личный офис Гарольда Прескотта по прозвищу Медведь.
Медведь был сержантом военно-воздушных сил в отставке. В армии он занимался ремонтом самолетов, а после увольнения решил открыть собственное дело на небольшом участке плантации в штате Виргиния, которой владела его жена. С тех пор он все свое время посвящал ремонту и техническому обслуживанию самолетов компании «Прескотт».
Шейла открыла дверь в офис Медведя, посторонилась, пропуская Коннорса вперед, и закрыла за собой дверь.
– В этой комнате не часто работают, – заключил Коннорс, осмотревшись. Комната была скромно обставлена, и на всем лежал тонкий слой пыли.
– Да, папа здесь бывает редко, – сказала Шейла. – Мама считает, что у президента компании должен быть собственный офис, но папа большую часть времени проводит в ангаре, возле самолетов.
Внимание Рида привлекла фотография на столе Медведя. Любительский снимок размером восемь на десять запечатлел сестер в возрасте шестнадцати-семнадцати лет. Коннорс представил, какими девушки были в юности. Одетые в спортивные костюмы, с одинаковыми прическами и озорным выражением лиц, они были очень похожи, и различить, казалось, их невозможно. Рид подумал, как нелегко было их родителям.
– Ваша мать одна держит в своих руках все административные дела? Я никогда не видел никого, кроме нее, в офисе.
– Для нее это равносильно традиционному южному гостеприимству. Она даже и представить не может, что кто-то еще будет отвечать на звонки или обслуживать заказчиков.
Организаторские способности Бэл вошли в легенду, но они всегда были направлены на общественную деятельность, заботу о семье и дочерях. И конечно, для всех явилось неожиданностью, когда она занялась бизнесом. Бэл утверждала, что, если она хочет иногда видеться с семьей, ей надо жить на взлетной полосе.
– Ваша мать – настоящая леди, – заметил Рид. Он хорошо знал, что за аристократической внешностью Бэл скрывается острый ум, и ценил это.
– Да, этого у нее не отнять, – согласилась Шейла.
– Просматривая некоторые дела, я выяснил, что у вашего отца тоже есть лицензия на вождение самолетов.
Шейла раздосадованно нахмурилась:
– Ах вот как?
Больше всего она ненавидела во всех служащих федеральных агентств их бесцеремонное вторжение в частную жизнь людей.
– Эти документы общедоступны, – медленно протянул Коннорс, обращая все свое внимание на Шейлу.
– Абсолютно всем доступны? – спросила она, скрестив руки на груди.
Поза Шейлы была больше провокационной, чем устрашающей. Эта женщина представляла нежелательную угрозу спокойному рассудку Коннорса.
– Вы бы могли доверить свою жизнь пилоту, которого не знаете? – поинтересовался он и, копируя ее, тоже скрестил на груди руки.
– Тысячи людей делают это ежедневно, – живо возразила Шейла. – Это называется коммерческий рейс. Вы не знаете даже имени пилота, пока он сам не представится.
– Именно этого мне бы и хотелось избежать, – коротко заметил Рид.
Окинув Шейлу внимательным взглядом, он глубоко вздохнул. Но такой ответ ее не удовлетворил.
– Мне бы хотелось, чтобы в этот раз самолетом управлял ваш отец. Я знаю, что это может причинить вам неудобства, но готов заплатить вдвойне.
Шейла остолбенела. В его предложении она усмотрела сомнение в ее профессионализме. Авиакомпания «Прескотт» годами боролась, чтобы победить эти предрассудки. Они с сестрами прилагали невероятные усилия, какие мужчинам и не снились, чтобы доказать свое право управлять самолетами. Их бизнес чуть было не прогорел, пока люди не преодолели в себе страх летать в машине, за штурвалом которой сидит женщина.
