– Это, вероятно, было ударом для вашей мамы.
– Какое-то время она сердилась, а потом сама предложила под аэродром часть принадлежащей ей плантации. Начальный капитал составили деньги, отложенные на наше обучение, да и у отца были сбережения. У мамы оказался талант к бизнесу.
– Кажется, вы начали работать сразу после школы. Как вам удалось уговорить людей летать с такими молодыми пилотами?
– Мы открыли фирму только через два года после окончания школы, – пояснила Шейла. Она чуть убавила газ и улыбнулась Риду. – Первые несколько лет мы в основном возили грузы, а не людей. Ди получила лицензию и давала уроки вождения самолетов. Чтобы выжить, приходилось заниматься чем угодно, но когда люди поверили в нас, дела резко пошли в гору.
Рид пользовался услугами этой авиакомпании чуть больше двух лет и видел постоянный рост популярности компании «Прескотт». Их база находилась недалеко от округа Колумбия, и многие чиновники, экономя время, часто обращались в эту фирму.
– Итак, ваша мама решила, что семейного бизнеса для вас достаточно, пока вы не выйдете замуж, осядете и подарите ей внуков? – переспросил он ее.
– Мама давно отказалась от своих прежних идей, – пояснила Шейла.
– А Бэл из большой семьи?
– Нет, она единственный ребенок. Ни у кого из моих дедушек и бабушек не было двойни или тройни, зато моя прабабушка – из тройняшек.
– Наследственность?
– По крайней мере в нашей семье, – ответила Шейла.
– А вы когда-нибудь думали о собственных детях? – При мысли о Шейле с ребенком на руках Рид испытал странное волнение.
– У меня не было времени, – отрезала она. – Выскочить замуж и заиметь детей – такая участь меня никогда не прельщала. Не думаю, что я хотела бы нести такую огромную ответственность сразу перед тремя крошками.
Рид был того же мнения. Любовь – это огромная ответственность. Любить того, кто полностью зависит от тебя, – мука, и он старался защитить себя от подобных сложностей, избегая людей, слишком волнующих его… людей вроде этой летчицы.
Шейле было любопытно узнать о прошлом Коннорса, о его семье и личной жизни. Она бы удивилась, если бы узнала, что он был женат.
– А вы сами из большой семьи? – спросила Шейла.
– Нет, – только и услышала она. Он поерзал в кресле и спрятал глаза за темными очками.
Коннорс дал ей понять, что не намерен откровенничать, но сам пытался заглянуть в ее жизнь, и Шейла решила не отступать.
– Вы были когда-нибудь женаты?
Рид застыл. Он редко обсуждал свое прошлое и личную жизнь. Эти воспоминания, кроме головной боли, ничего не вызывали.
– Я женился сразу после института, – бесстрастно ответил он. – Это длилось два года, и они были самыми длинными в моей жизни.
Шейла не сдержалась:
– А дети были?
Вопрос вызвал короткий удар в сердце, но Конторе уже закалил себя на этом. Его ответ прозвучал бесцветно:
– У меня нет детей.
Шейла решила прекратить расспросы. Конторе никого не хотел допускать в свою личную жизнь. Он всегда поражал ее замкнутостью и независимостью.
В кабине самолета надолго воцарилась тишина, нарушаемая только мерным гудением двигателя. Оба были благодарны друг другу за это молчание. Рид заговорил первым:
– Может быть, эта поездка нарушила ваши планы? Бэл сказала, что полетов у вас нет, но вы могли иметь личные дела.
– Она не спрашивала меня о моих планах, – ответила Шейла, – но не секрет, что при моей работе личная жизнь отступает на второе место.
– И ни одного друга, которого бы огорчило ваше отсутствие?
– Ни одного, кто бы понимал, что значит для меня работа.
– Вам нужно иметь хоть одного единомышленника, – заключил Рид. Как это ни глупо, но он надеялся, что у нее нет мужчины.
Шейла коротко взглянула на своего пассажира. Лицо спокойно, глаза скрыты темными очками. Она не могла понять его. То ли это было осуждение ее поведения с мужчинами, то ли обычное замечание. Она решила взять инициативу на себя.
– А вас кто-нибудь ждет с нетерпением? – Вопрос был задан обманчиво нежным тоном.
Ответная усмешка Коннорса показала, что он оценил ее игру.
– Сдаюсь, – шутливо сказал он. – Клянусь больше не задавать подобных вопросов, если вы обещаете то же.
Шейла улыбнулась:
– Похоже на сделку, но условия принимаются.
Рид снова улыбнулся и устроился поудобнее в кресле.
– Я верный слуга Дяди Сэма, полностью принадлежу своей стране, и на женщин у меня не остается времени.
Шейла хмыкнула. Может, он и одинокий, но очень привлекательный мужчина. Она была уверена, что у него находится время на женщин. Изредка он приглашал Ди в кино, с Карлой ходил на бейсбольные матчи. Только ее он вообще никуда не приглашал. Все же ей было приятно, что Коннорс чувствует себя с ней непринужденно и шутит. По мнению сестер, Рид обладал чувством юмора, но только сегодня Шейла убедилась в этом.
– Я, пожалуй, вздремну, – сказал Рид, вытягивая затекшие ноги.
Он подумал, что лучше прекратить разговор с Шейлой. Находясь на задании, не следует подвергать себя и окружающих лишнему риску. В данном случае он должен обеспечить безопасность очень важного свидетеля, некоей дамы, которая находилась под защитой федеральных властей.
– Далеко еще до Питсбурга?
– Около часа. Вы можете немного поспать, – сказала Шейла. Она слегка расстроилась, что их беседа прервалась, но не обиделась.
– Сколько вы думаете пробыть в Питсбурге? Целый день? – Утром Шейла была слишком раздосадована, чтобы обсуждать детали полета.
– Вероятно, нет. – Рид не мог объяснить, что играет роль приманки, и не важно, сколько они пробудут в городе.
Как только он сделает пару звонков и убедится, что за ним следят, его задача будет выполнена.
– В Питсбурге мы задержимся до утра или мне придется сразу запросить разрешение на вылет до Колумбуса? – Шейла вспомнила, что ее мать говорила о заказанных гостиницах во всех городах.
– В Колумбусе у меня заказан номер в отеле при аэропорте, – объяснил Рид. – Хорошо бы вылететь из Питсбурга около пяти вечера.
– В таком случае я пошлю запрос по радио на вылет сразу же, как только мы войдем в зону контроля питсбургского аэропорта. Задержки не будет.
Рид кивнул и, скрестив на груди руки, откинулся на спинку кресла, показывая, что собирается спать.
Шейла смотрела в безоблачное небо, пока не услышала ровное и глубокое дыхание Рида. Ей захотелось получше рассмотреть его. Она никогда не видела его спящим. Глаза скрыты темными очками, но на губах застыла едва заметная улыбка. Смуглое лицо пленяло своеобразной неброской красотой.
Взор Шейлы привлекли его губы. Во сне Рид немного приоткрыл их, и Шейлу охватило странное желание поцелуя. Однако она одернула себя: неделя предстоит долгая. Работы по горло, и ей нет дела до его губ.
