И я попыталась это сделать. В течение нескольких лет я постоянно пыталась это сделать, но прежде, чем я успевала убежать хоть на несколько миль от дома, Педерсен уже тащил меня обратно. После Йоханна я знала, что лучше не прибегать к чужой помощи.
Он предал меня — пообещал любить вечно — но Педерсену достаточно было только помахать перед ним деньгами, и он бросил меня, как дурную привычку, и я снова стала пленницей.
Теперь у меня было твёрдое убеждение, что от меня вот-вот избавится женщина, которая вообще-то должна была меня любить. Это было похоже на плохой сценарий фильма, написанного для телевидения. Конечно же, у меня не было никаких доказательств, и это сводило с ума. Но я рано поняла, что мои инстинкты непогрешимы, и я всегда знала, что она ненавидит меня, что она просто выжидает своего часа. Это время приближалось, и если я не выберусь, то окажусь по уши в дерьме. Но я была заперта внутри. Всё, что я могла сделать — это ждать, пока они придут ко мне, но я не собиралась так легко сдаваться.
Лишь после шести вечера я услышала стук в свою дверь. Я вздрогнула, успокаивая ледяной ужас, который сковал мои внутренности. Я смогу.
Я встала, хотя просидела уже три часа, и подошла к двери.
Горничная — как обычно с бесстрастным выражением лица. На этот раз при ней не было подноса с едой. Очевидно, меня не отравят.
— Графиня сказала, что вы должны надеть свой лучший наряд и пройти в гостиную.
Я тупо уставилась на неё. Мне не давали свободно разгуливать по этому дому, и я понятия не имела, где находится гостиная графини.
— Я вам покажу, — сказала она, закрыв за собой дверь.
Я не совершила ошибку, недооценив её. Я бы справилась с ней как дважды два, но двое неуклюжих мужчин в коридоре, совсем другое дело.
Так что мне придётся применить хитрость и коварство. Я могу это сделать. Я направилась к своему шкафу и достала оттуда бесформенное серое платье, которое надевала в тех редких случаях, когда обедала в кругу семьи, но горничная отрицательно покачала головой.
— Графиня сказала, что вы должны надеть чёрное. А я уложу вам волосы.
Я посмотрела на неё с удивлением. Я в жизни не носила чёрное платье, хотя однажды примерила его, когда оно появилось в моём шкафу. Оно было коротким и узким, без рукавов и с глубоким вырезом на груди. Обычно я рассчитывала на мешковатую одежду, чтобы скрыть прочность моего тела, а это платье подчеркнёт всё.
Но я знала, как бесполезно было спорить.
— Душ хоть сначала могу принять?
Горничная кивнула.
В ванной комнате не было ничего, что я могла бы использовать в качестве оружия. Механизм унитаза был скрыт, поэтому я не могла превратить ни одну из рабочих частей в стилет. Я ещё недостаточно насмотрелась тюремных фильмов, чтобы понять, как они делают оружие из кусков мыла и тому подобного. А, кроме того, у меня было мыло-гель с запахом герани. Я ненавидела герань.
Я быстро умылась и оделась, нервозность снова вернулась, хотя я знала, что хорошо её скрывала. Я сидела неподвижно, пока горничная расчёсывала мои длинные чёрные волосы, потом она заплела их в шесть косичек и обернула вокруг головы в стиле, который делал меня похожей на древнеримскую богиню. Я ошеломлённо уставилась на своё отражение. По какой-то причине они хотели, чтобы меня связали и ощипали, прежде чем убить. Может быть, я должна стать чем-то вроде жертвы девственницы.
«Слишком поздно», — подумала я с мрачным юмором. Йоханн позаботился об этом.
Единственная пара туфель, которая подходила под платье, давала мне почти два метра роста, возвышаясь над крошечной служанкой. Могу ли я убить одну маленькую самку и двух больших, вероятно вооружённых самцов? Это было возможно, но не было никаких гарантий. Было бы легче, если бы это были только Педерсен и моя мать.
Как только я вошла в коридор, меня тут же окружили стражники. Их было четверо, а не двое. Хорошо, что я не напала. Они силой повели меня по каменным коридорам старого замка, и на мгновение мне показалось, что они собираются сбросить меня прямо со скалы. Хотя бы одного из них я с собой захвачу, если они решат совершить со мной такое.
Но вместо скалы, они отвели меня в комнату, где я раньше не бывала, и постучали. Донёсся голос моей матери. Я почувствовала, как мясистая рука подтолкнула меня вперёд, и я, лишённая грации, спотыкаясь, вошла в комнату.
— Дорогая, — поприветствовала меня мама с тёплой улыбкой, которая не коснулась её холодных тёмных глаз. — Что же ты так долго? У нас гость.
Ей не нужно было говорить мне об этом, моя мать никогда не улыбалась мне без зрителей. Педерсен наблюдал за мной с тревожным выражением на лице, и я медленно повернулась к тому, из-за кого вдруг графиня внезапно стала пытаться выглядеть нормальной матерью.
И я почувствовала, как моё сердце резко остановилось.
ГЛАВА 2
ДОЛЖНО БЫТЬ, ОН БЫЛ САМЫМ КРАСИВЫМ СОЗДАНИЕМ, которое я когда-либо видела в своей жизни. Казалось, он заполнил собой всю комнату, хотя физически он не мог быть таким же большим, как Педерсен. У него было лицо ангела Боттичелли — высокие скулы, полный, красивый рот, сильный острый нос. Его волосы были коротко подстрижены на идеально очерченной голове, почти военная стрижка. Я всегда питала слабость к длинным волосам у мужчин — у Йоханна были экстравагантные каштановые кудри. Но этот мужчина был… необычным.
Он был очень силён, я могла сказать это по силе его тела, хотя под лоснящимся чёрным костюмом, который он носил с небрежной элегантностью, не проступало никаких крупных мышц. Галстука не было, и чёрная рубашка была расстёгнута, обнажая гладкую золотистую плоть. «Графиня не одобрила бы такой неформальности», — подумала я, оглядывая его с ног до головы. Я всегда инстинктивно знала, могу ли я завоевать мужчину или нет. И этот, вероятней всего, не из моей лиги.
Я оглянулась на Педерсена и графиню. Я могла
