У Эда была цель, о которой знал только он. Ему пришлось добиваться многого.
Я все еще помню улыбающееся лицо, когда он произнес с триумфом, что банк принял его на практику. Он гордо усмехнулся, когда через 8 месяцев одевал обручальное кольцо на мою руку. В памяти остались все счастливые события: поездки, повышения по службе, появление ребенка, которого мы оба ждали, новый дом. Я не предполагала, что мы можем позволить себе его приобрести. А потом увидела лицо Эда, бледное от страха, в тот день, когда он пришел рано домой и рассказал, что банковская инспекция нагрянула внезапно и что они, наверняка, найдут его фальшивые счета. Это было ужасно.
— Я собирался все вернуть до цента, если бы у меня было больше времени… — стал он оправдываться. Даже тогда он не осознавал того, что натворил.
И было слишком поздно что-либо поправить. Я не могла поверить, что он действительно брал деньги в банке. Мне нечего было сказать, я просто смотрела, как он расхаживает по комнате. Этот порочный мужчина казался мне чужим. Человек, которого я знала, не был вором! Честолюбивый? Да! Он любил повеселиться, был романтичным, экстравагантным, а также ужасно щедрым. Любящий муж, исполнявший все желания моего сердца. Для Эда — слишком много было все равно недостаточно.
Почему за последние несколько месяцев я не заметила в Эде повышающуюся напряженность? Были же признаки опасения, но я не придала этому значения. Просто не могла подумать, что он ведет себя ненатурально. Он постоянно был в движении. Любил ходить на вечеринки и приглашать гостей в дом. Даже когда наши поездки в Лас-Вегас стали частыми, я не заметила перемену, привыкнув к нервной энергии Эда и его постоянному поиску деятельности.
Правда так и не открылась бы мне, но однажды я узнала, что Эд пытался вычитать некоторые суммы из банковских подсчетов. Таким образом, я должна разделить вину Эда и его наказание. Я принимала его образ жизни, его привычки и подарки. Теперь приговор неминуем. Эду грозит срок от 5 до 15 лет, но я также буду узницей.
Утреннее заседание суда запомнилось мне во всех деталях. Я очень боялась туда идти. Казалось, что грудь сжата стальными кольцами, и поэтому я не могла глубоко вдохнуть.
Я заняла место в зале перед столом, за которым сидел адвокат Эда и просматривал бумаги.
Полицейский ввел Эда, и мое сердце чуть не остановилось. Я никогда не забуду выражение его лица, когда он увидел меня. Это лицо было ужасным. Он мельком взглянул на меня, затем на окружающих. Я думала, что он готов разломать все преграды, которые разъединяли нас столько мучительных дней.
Судья вошел в зал, и Эда спросили, считает ли он себя виновным. «Виновен» — ответил он. Я узнала тогда, что он отказался от присяжного разбирательства. Надежда оставалась на свидетельства в пользу Эда, которые бы помогли ему. Я все еще ждала, что администрация банка отзовется о нем как о хорошем работнике, его раскаяние, поведение и обещание возвратить деньги могли бы гарантировать менее жесткий приговор. Но помилование оказалось полнейшим сумасшествием.
Суд отметил, что статья, по которой проходит Эд, предусматривает наказание сроком от пяти до пятнадцати лет! Это был шок. Если Эд получит полный срок, то он выйдет, когда ему исполнится сорок три года. А мне сорок. Мы будем еще молоды. Робин станет уже взрослой. Я видела, как вздрогнули плечи Эда, когда судья произносил приговор.
Чувства хлынули наружу, когда я вошла в маленькую мрачную комнату, где Эду и мне разрешили встретиться на пятнадцать минут.
Но мы были не одни. В дверях остался огромный охранник.
Когда я подошла к Эду, чтобы обнять его, он попятился. Вместо нежных объятий, Эд схватил меня за талию и начал резко выговаривать.
— Послушай, Эми! У нас мало времени, и к тебе есть две просьбы, которые ты должна выполнить. — Его напряженность испугала меня.
Я кивнула тупо. В тот момент я могла пообещать что угодно, лишь бы он успокоился.
— Сначала ты должна развестись со мной.
— Эд, ты не должен упоминать об этом.
— Я не шучу. Следующее, ты должна увезти Робин куда-нибудь подальше отсюда, даже из штата. Я хочу, чтобы ты вернула себе девичью фамилию и начала новую жизнь. По крайней мере, это нужно сделать ради ребенка, она не будет носить имя осужденного вора.
— Нет, Эд, я никогда не разведусь с тобой, потому что я люблю тебя.
Его пальцы больно сдавили мое тело.
— Эми, это необходимо сделать для меня. Если ты меня любишь, то обещай. Запомни, Робин будет жить с этим клеймом. Я сделал ужасное, и теперь мне надо платить. Но единственное, что я могу решить, чтобы не коверкать вашу жизнь, это дать вам шанс начать все сначала. Обещай мне!
Его голос был полон такого отчаяния и такой болью, что я отшатнулась.
— О, Эдди, не проси меня об этом. Я увезу Робин куда-нибудь, изменю свою фамилию, если ты хочешь. Но я не могу дать развод или забыть тебя! Ты часть меня! Любимый, это не будет продолжаться долго. Всегда найдется возможность сократить заключение за хорошее поведение или, может быть, тебе не дадут полный срок.
— Эми, ради Бога. Обещай мне, — настаивал он.
Его глаза прожигали меня насквозь. Я никогда не отказывала Эду ни в чем, но тогда он не просил слишком многого.
— Эд, я сделаю все, что ты просишь, но не разведусь с тобой!
Он оттолкнул меня и направился к двери.
— Эми, это уже бесполезно. Я велел своему адвокату собрать необходимые бумаги, они готовы, чтобы ты их подписала.
Я побежала за ним и схватила за рукав:
— Эдди, подожди, пожалуйста.
Он освободился от меня и хотел прошмыгнуть мимо, но я встала в дверях и слезы полились из моих глаз. Я попыталась обнять его, но он отвернулся.
— Дорогой, не делай этого ради меня, ради нас! Мы не сможем начать все сначала, ведь тебя не будет рядом. Всегда найдется выход из положения. Послушай, Эдди.
— Бесполезно, Эми. Поверь мне, все кончено. Это — единственный выход. Я хочу поступить так ради нашего ребенка! Разве ты не разрешишь мне сделать это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
