— Ну что ж, можно сказать и так.
— Но это еще не все. Главное, что если его... ну, съедят, то не жалко, никто этого даже не заметит.
Подумав немного, он ответил:
— Это то, что ты называешь “доступным языком”?
— Но ведь я попал в точку?
— В общем-то в точку, — печально подтвердил он.
Я медленно покачал головой. Потом отодвинулся от стола и выпрямился во весь рост.
— Ты, приятель, слегка ошибся в терминологии. Тут есть не психологический, а философский фактор. А вот обращение ко мне и впрямь является задачей для психолога. Зданьице-то не из легких.
— М-да... Но я думаю, что вряд ли имеет смысл апеллировать к патриотизму.
— Это ты правильно угадал. Государственный флаг и прочий хлам временно можно не вытаскивать.
— Так что ж тогда может тебя привлечь?
— Ну, во-первых, конечно, моя собственная любознательность, но есть и еще кое-что. Деньги.
— Сколько?
Тут уж я улыбнулся во весь рот:
— Десять штук. Чистыми. Без, знаете ли, налогов и удержаний. Мелкими бумажками, и не новыми.
— А ты понимаешь, что я от тебя хочу? Теперь уж я все выложил начистоту:
— Ты уже сам раскрылся. Патриотизм не существует в городском масштабе. Так что мы выходим на международную арену. И я вижу три сферы, где дубинноголовые легавые могут меня использовать: наркотики, идущие через Италию, Мексику или Китай, контрабанда золота и красные.
Тощий молчал.
— Ну, так сколько? — переспросил я.
— Ты получишь свои десять штук.
— Только не забудь: без вычетов и мелкими банкнотами...
— Все, как ты сказал.
— Еще один пунктик.
— Спрашивай, — разрешил он.
— Почему вы решили, что я за это возьмусь?
— Потому что ты ненавидишь легавых и политиков, а тут получишь возможность вдоволь над ними поиздеваться.
Я прищурился:
— Что-то ты, дружище, недоговариваешь.
— Ты, Ирландец, прав. Хорошо соображаешь. Деньги — важный мотиватор, но голыми руками никого не возьмешь. Ты получишь и яд, и противоядие. Итак? Согласен?
Я кивнул:
— Да. А чего вы от меня ждали?
— Да ничего иного и не ждали. — Он вытащил бумажку из кармана и развернул ее настолько, чтобы я увидел нижнюю часть листа с его подписью. Затем он протянул мне ручку: — Подписывай.
Я невольно рассмеялся. Он даже не предложил мне прочитать. Для меня моя собственная подпись не значила ровно ничего, и мне было гораздо интереснее сперва подписать, а потом прочитать. Я подписал.
— В чем смысл этой бумаженции? — поинтересовался все же я.
— Ничего особенного. На случай отдаленных последствий она должна подтвердить, что ты обладаешь определенными полномочиями.
— Какого рода?
— Такого рода, как если б ты сам был легавым, — пояснил он.
Тут уж я высказался напрямую, и говорил медленно и четко, чтобы он не упустил ни единого словечка. Когда я наконец остановился, он слегка побледнел и крепко сжал губы.
— Ты все, сказал? — спросил он.
— Это все, что я могу сказать “доступным языком”.
— Честно говоря, мне наша сделка тоже не очень нравится. И если бы мы могли обойтись своими силами, я бы никогда на это не пошел. Но теперь ты с нами.
— Предположим, я выйду из игры?
— Этого ты не сделаешь.
— Ну, ладно. Это я так спросил. Ну и что теперь? Я, наверное, получу ценные указания?
— Ничего подобного. Ты получишь только одно имя. Надо найти этого человека. А что для этого потребуется сделать... ты сделаешь.
— Черт подери, нельзя ли все-таки объяснить, что к чему?
Улыбка снова появилась на его лице.
— Вот ты как раз и объяснишь, что к чему. Это твоя работа. Шаг за шагом все прояснится. Сам поймешь, что надо делать.
— Конечно. Это вы грандиозно придумали. Так кто же?
— Его имя — Лодо.
— И это все?
— Все. Его надо найти. Сам поймешь, что надо делать.
— И все деньги тогда?
— Да. Куча денег. Больше, чем ты имел за всю свою жизнь.
— Сколько у меня есть времени?
— Время не ограничивается.
Я весело рассмеялся. Глядя на меня, он снова весь напрягся.
— Ну и еще один вопрос напоследок, потом уже будет не до того. Кто вас на меня навел?
— Некто по имени Биллингз. Генри Биллингз. Слыхал?
Смешок застрял у меня в горле.
— Да, я его знаю.
"Знаю ли я его? Этот жалкий подонок в сорок пятом донес военной полиции, что я нашел десять тысяч золотом, припрятанных каким-то фрицем. И пока патруль искал у меня по карманам меченые монеты, сам скрылся со всей добычей. День нашей встречи станет для него последним днем его жизни”.
Немного успокоившись, я спросил:
— А где я мог бы его найти?
— В Бруклине... на кладбище.
Мне хотелось кусать стену. Не для того я так долго мечтал об этой мести, чтобы он от меня ускользнул. Я ждал двадцать лет.
— А что с ним случилось?
— Его застрелили.
— Хм...
— Он не менял своего имени.
— Хм... — снова сказал я.
— А перед смертью он рекомендовал нам тебя. Сказал, что единственный человек, который еще больший негодяй, чем он сам, — это ты.
— Это он приврал.
— Так ты по-прежнему согласен?
— Безусловно.
«Теперь-то я ни за что не откажусь. Когда-то Биллингз купил что-то на эти десять штук, а это по праву принадлежало мне. Какая мне разница, у кого я это отберу?»
— С чего начинать?
— С телефонного номера. Он был найден у Биллингза.
— Чей номер?
— Вот это ты и выясни. Нам не удалось.
И снова он полез в карман. Достал оттуда блокнот и записал номер телефона откуда-то из Мюррей-Хилл. Показал его мне, затем разорвал и поджег спичкой.
* * *
Выйдя на улицу, я поймал такси и стал тщательно обдумывать ситуацию, в которой невольно оказался. По многим признакам она напоминала ловушку, но все же я решил рискнуть. Я — Ирландец из Бруклина, старик Райен, буду биться за обещанный мне приз.
"Черт возьми, — думал я, — я ведь не новичок в этом деле. Я давно уже плаваю в этих водах и научился без труда лавировать между рифами. Даже грозные рыбы из крупных стай оставляют меня в покое”.
Угол Сорок девятой улицы и Шестой авеню. Я расплатился с шефом и направился к заведению Джо Ди Нуццио. Я пошел сразу в дальнюю комнату, где ожидал встретить Арта Шея, и подсел к нему.
Арт — странный малый. Он пишет сценарии для какого-то объединения, хотя мог бы быть первоклассным телерепортером, если в не испортил отношения на телевидении еще в сорок пятом. Сейчас он все время сует свой нос в крутые дела и явно из кожи вон лезет, чтобы угодить под пулю.
Он считывал какие-то гранки, но тем не менее посмотрел на меня с явным интересом.
— Ну, над чем работаем?
— Со мной приключилась забавная история, — усмехнулся я.
— Насколько я понимаю, не впервые. Кто на этот раз включил тебя в список жертв?
— Арт, — сказал я, — расскажи мне кое-что. Тебе приходилось слышать о том, чтобы такого, как я, использовали для чего-то иного, кроме наушничества?
Уголки его глаз сузились.
— Пожалуй, нет. А что случилось?
— Ничего особенного. Просто меня кое-что интересует.
— Что-нибудь занятное?
— Возможно.
— Хочешь поговорить?
— Пока нет. Ситуация еще не прояснилась. Может, там и для тебя место найдется. Слышал когда-нибудь о некоем Биллингзе?
В его глазах снова мелькнул интерес.
— Тот, которого подстрелили пару дней тому назад? Я кивнул.
— Что-то было в газетах. Считается, что в него стрельнул кто-то из дружков. — Вдруг Арт замолчал и серьезно на меня посмотрел. — Райен... по-моему, лет десять тому назад ты говорил, что хочешь убить парня с таким именем. Это ты его?..
— К сожалению, старина, мне это так и не удалось. Кто-то другой постарался.
— Страшно интересный разговор, Райен, рассказывай дальше.
— Хорошо, прочти вот это. Биллингза пристукнули не по ерунде. Тут такое крупное дело, что не сойдет с первых страниц минимум неделю.
— Какого рода? Я покачал головой:
— Я сам еще не знаю.
— А ты-то здесь при чем?
— Биллингз знал что-то такое, из-за чего и меня могли убить. Это было последнее, что он сделал в своей жизни, но сделал он это неплохо. После того случая паршивцу приходилось всю жизнь ужом вертеться, чтобы избежать расплаты, но он таки вывернулся. — Тут я помолчал и улыбнулся во весь рот. — По крайней мере, он так считал.
Арт опустил подбородок на руки:
— А чем я могу помочь?
— Как аккредитованный журналист, ты можешь добыть кое-какую официальную информацию. Постарайся разузнать обстоятельства его смерти. Сможешь?
