Читаем без скачивания Мастера детектива. Выпуск 9 - Барнеби Росс

Марио, казалось, стоит без дела. И я нашел ему занятие. Приставив дуло пистолета к его спине, я препроводил его в мужской сортир в вестибюле гостиницы.

Он был очень раздражен.

Я разрешил ему повернуться и посмотреть мне в лицо.

— Ну, дружок, теперь у тебя хороший противник, — сказал я и с размаху ударил его пистолетом по лицу, а когда он, отплевываясь, наклонился, то я начал хлестать его пистолетом по голове, пока он не затих.

Похоже, теперь он станет больным гангстером.

В кармане у него нашелся конверт с тысячей баксов пятидесятидолларовыми бумажками, который благополучно перекочевал в мой карман. Остальное содержимое его карманов было достаточно тривиальным. Мои фотографии. Полицейские. Очевидно, их достали Голден с Холмсом. Я спустил их в унитаз, снова попотрошил Марио и, обнаружив у него еще четыреста баксов, добавил их к уже у меня имевшимся.

Вечер обещал быть удачным.

На улице я тут же взял такси, доехал до Двадцать третьей улицы, прошел пару кварталов пешком и на один квартал вернулся назад. Потом еще направо один квартал, и я оказался у дома Кармен Смит.

Внизу я сообщил швейцару, что мне нужно видеть мисс Смит по очень важному делу и что ему следует позвонить и разбудить ее. Сначала он мне не поверил, но я подмигнул, и это его убедило.

Кармен ответила по внутреннему телефону и попросила дать трубку мне. Услышав мой голос, она пригласила меня подняться. Швейцар все еще нервничал, так что я передал трубку ему, чтобы она сама все это повторила. Плотно сжав губы, он проводил меня до лифта и показал, какую кнопку нажать. Поблагодарив, я нажал кнопку.

Она ждала меня на площадке.

— Ну, здравствуй. Извини за банальность, но что привело тебя в столь поздний час?

Я усмехнулся:

— Мне негде спать.

— А-а, — сказала она и широко открыла дверь. — Тогда заходи.

На ней был прекрасно сшитый двубортный домашний халат, и, когда она шла, каждое движение ее тела приглашало вас к ней в постель.

Как и все красивые женщины, Кармен не выглядела заспанной, а на губах ее была заметна помада. Она шла впереди меня и даже в тапочках казалась очень высокой. Она включила свет в гостиной, и я невольно остановился, чтобы осмотреться и оценить роскошь обстановки.

Кармен смотрела на меня вопросительно. И тут она поняла. Она улыбнулась и жестом пригласила меня сесть. Затем молча приготовила напитки, присела рядом, усмехнулась и положила ногу на ногу.

Я мог бы совершенно спокойно поцеловать ее в губы.

— Итак, уважаемый гангстер, что же тебе здесь все-таки надо? — При этих словах на смену усмешке пришел непринужденный смех, и я сразу почувствовал себя увереннее.

— Киска, — сказал я, — так ты можешь попасть в неприятную историю.

— Ты имеешь в виду ногу?

— Ты очень догадлива.

Она послала мне воздушный поцелуй:

— Ну а теперь серьезно: зачем ты пришел?

— Я в трудном положении.

Улыбка постепенно сползла с ее лица, и она нахмурилась:

— Полиция?

— Нет, моя птичка, хуже. Меня хотят убить. Дальнейших объяснений не потребовалось. Секунду-другую она размышляла, затем в лице ее появилась жесткость.

— Это серьезно?

— Достаточно серьезно. Уже стянуты войска.

Она задумчиво прищурила глаза. Затем встала и снова наполнила мой стакан. Протягивая его мне, она сказала:

— Это поможет тебе все мне рассказать?

— Это — нет. Но я все равно расскажу... — И я все рассказал.

Некоторое время она сидела молча, потом спросила:

— Райен, могу ли я что-нибудь сделать?

— Приготовить мне постель, киска. Не хочу, чтобы меня застрелили во сне. А все мои обычные места им известны.

— И это все? — Она встала и внимательно изучала меня, сунув в рот кончик указательного пальца. Я тоже встал:

— Есть еще кое-что, но мне не хотелось бы тебя, солнышко мое, в это втягивать.

И вот она уже в моих объятиях. Теплая и гибкая, она мягко прижималась ко мне, и я без труда угадывал ее желание. Она легко тронула мои губы пальцем.

— Но почему, Райен?

— Наверное, я слишком чувствительный для гангстера, — сказал я мягко.

Она подняла голову и легонько меня поцеловала. Улыбнулась, поцеловала еще раз и, взяв за руку, провела в комнату для гостей.

И снова она оказалась в моих объятиях.

— Ты знаешь, я тоже чувствительная.

— Потом.

Ее губы были теплыми и влажными.

— Хорошо, потом. — И она легко коснулась моих губ. И снова это было целенаправленно.

На ее лице появилась озорная усмешка, она опустила руку вниз и слегка погладила меня. Потом пожала плечами, сунула мне халат, отступила на шаг назад и снова улыбнулась. Затем повернулась и ушла в свою комнату.

Когда наконец я пришел в себя, то швырнул халат на стул, принял по-настоящему холодный душ и лег спать. Засыпая, я вспоминал ее походку, ее полное и по-мужски крупное тело, очертания которого слегка расплывались в сумерках...

Утром меня разбудил будильник. Проснувшись, я уже знал, где нахожусь, и хорошо помнил, что будильник не ставил. Дверь в мою комнату была приоткрыта, и халат исчез, так что нетрудно было догадаться, кто это сделал.

Под часами была краткая записка: “Позвони мне, гангстер”. И еще там был постскриптум: “Ты красив”.

В электрическом кофейнике был сваренный кофе, на столе — печенье. Откусив, я набрал номер “Неаполитанского кафе”, спросил, какой телефон оставил для меня Арт, и позвонил ему.

В трубку доносился утренний шум из какого-то места, где едят, и громкие голоса людей, говорящих на иностранных языках. Слышна была также музыка из автоматического проигрывателя, кто-то визжал. Арт был совершенно пьян. Он пил всю ночь явно для того, чтобы напиться, и теперь с трудом подбирал слова.

— Райен... я узнал то, о чем ты меня просил.

— Отлично. Выкладывай.

— Ты видел сегодняшние газеты?

— Пока нет.

— Эти подонки, которых ты... прикончил... в твоей квартире...

— Ну?

— Кален... и... и Станович. Из Элизабет, в Джерси, ты знаешь? Крепкие ребята... из доков. Эти вот... Лардбакет Пирсон... и этот, как его... его и Тернера Скадо машина упала под откос. Оба убиты. И все подстроено так, будто это твои ребята сделали... вот они как...

Итак, все было достаточно ясно. Похоже, что дело намного крупнее, чем казалось сначала. Если кто-то может себе позволить пожертвовать собственными людьми, значит, идет достаточно крупная игра. Настоящая игра.

— С кем они связаны, Арт? — спросил я.

Он немного пошуршал трубкой:

— Самый верх, Райен, самый верх. И далеко... в Европу.

— Старик, а имена есть?

Я услышал звук падающего в стакан льда, потом Арт немного отпил и наконец сказал:

— Джо из Джерси; все эти амбалы оттуда. Раньше были в команде Лаки. Ты понимаешь, что это значит?

— В общем-то да. Ну, еще?

Тут он хитро рассмеялся:

— А теперь держись, Ирландец... есть настоящие новости. У меня приятель в Риме. Близкий друг. И у него здесь кое-какие связи. С “Америкен кэш”... и он знает о твоем главном герое.

— Каком герое?

— Лодо. — Арт икнул. — Лодо... крупная шишка. Лодо... это кличка начальника из мафии на Восточном побережье. Скоро я узнаю, кто это.

— Отлично, — сказал я. — Иди домой и жди меня. Слышишь?

— Хорошо. Только я не буду торопиться. — Он кашлянул, потом сказал:

— А тебе. Ирландец, везет.

— Это еще почему?

— Похоже, что скоро уж тебе... конец.

Я подъехал на такси к Тридцать четвертой улице, взял письмо, ждавшее меня в почтовом отделении “до востребования”, и вскрыл его прямо на улице.

Ребята из полиции оказались молодцами. Обычно на то, чтобы получить разрешение на ношение оружия, уходит не менее месяца. И вот оно уже у меня в руках. Я сунул его в карман и взглянул на второй лист бумаги. Там было семь цифр. Найдя телефон-автомат, я набрал номер.

— Да? — сказал мужской голос.

— Начальник? — спросил я.

— Это ты, Райен?

— Я. И не проверяйте откуда.

— Что тебе нужно. Ирландец? — В его голосе слышалось напряжение.

— Два парня. Работают на корабле, который здесь стоял, когда убили некоего Хуана Гонзалеса. Знаю только клички: Том-испанец и Фредо... может, Альфредо. Справитесь?

— Справимся.

Я вышел из будки, завернул за угол, а через пару минут подъехал автомобиль без номеров, из него выскочили два парня. Еще один автомобиль заблокировал въезд на улицу, и начались поиски. Поиски меня. Начальник, судя по всему, решил гнаться сразу за двумя зайцами. Я рассмеялся и скрылся из виду.