Читаем без скачивания Первый ход(СИ) - Семёнов Артём

Постепенно они приближались к главной площади, где немногочисленный народ слушал уже похрипывающего глашатая.

— Да, — дрожащим голосом ответил он, — с чего ты…?

— Вид у тебя не важный.

— Все в порядке. Наверно просто что-то не то съел — скоро пройдет. Так что там…?

— Да, все было как обычно, а потом пришел человек. Очень странный, если честно. Лица я его не видела, одет был бедно и в капюшоне как-будто скрывался от кого-то, но под одеждой я точно видела оружие и совсем не дешевое. Они поговорили о чем-то с папой и после этого родителей как-будто подменили. На них лица все утро нет, а когда я уходила — папа попросил срочно найти тебя…

— …ранним утром был похищен наследник дома Хоултов. Одиннадцатилетний юноша пропал по пути из Алинтина прямо на северном тракте. Рыцари лорда Хоулта нашли тела сопровождавших, однако самого юного Хоулта среди них, к счастью или горю, не было…

Ребята остановились в тени под древянным навесом еще не открывшейся мясной лавки, принадлежавшей отцу Сэма. Глашатай, прямо на которого смотрели все трое, закашлялся и отдал стопку бумаг маленькому пареньку в пестрой одежде, быстро выпил воды, вновь выпрямился и, гордо положив ладонь на сердце, принялся зачитывать дальше:

— Лорд Амин Тулий выдаст свою вторую дочь замуж за…

— Ой, чего я стою?! — Вскрикнула Кристин. — Я же ведь опоздаю! — Она обняла брата и весело побежала в припрыжку дальше по улице. — Обязательно покажись маме дома!

— Да, да… — тихо ответил Эннир, понимая что Кристин уже не слышит.

— Она права, ты весь зеленый уже. Давай я тебя к матери отведу а?

— Да все нормально! — Фыркнул Эннир в ответ. — Перед работой зайду к Лиде, если лучше не станет.

— Твоя мать — лучший лекарь в городе…

— Ты еще громче скажи, а то не все услышали, — с иронией ответил Эннир.

— Прости…

— Ты же знаешь моих — такую панику поднимут, что еще хуже станет. Хотя у матери глаз наметан так, что за километр увидит как пить дать, хоть домой не иди.

— Кстати, а ты не просил родителей на счет…?

— Нет. Я думал, но… Я хочу сам. Без помощи, без поблажек.

— …орудует банда Костолома. За сведения о его банде, кои будут подтверждены и окажутся полезными, назначена награда в сотню золотых! Однако наш магистрат напоминает всем добрым жителям Нортона что сея банда — сплошь убийцы, насильники и мерзкие работорговцы! Будьте осторожны, друзья и не лезьте на рожон. Документ, подтверждающий награду, будет висеть на доске объявлений в приемном доме магистрата.

Не отходя далеко от темы отбросов общества, от лица магистрата, хотелось бы напомнить и о награде за Соловьев, а так же за людей, помогающим этим недобиткам. Напоминаю так же, что любая помощь Соловьям расценивается в равной степени преступлениям, совершенным самими Соловьями и карается смертью.

Одна из женщин, стоящая впереди Эннира, очень громко цыкнула и нагнулась к уху своей подруги.

— Буквально недавно Соловей приходил в Неаполь в квартал, где моя кузина живет. — Зашептала она на ухо. — Говорит знаешь что? Мол с его прихода ни одного вымогателя на квартале не видно. Четыре дня сидел у кровати больной девочки. Глаз не смыкал, но вылечил. С родителей даже медяк не взял, а только за порог, так тут же его и сдал кто-то.

Договорив, она резко бросила взгляд на Эннира, сидящего в добрых десяти метрах от неё и нахмурилась, будто поняла что он её слышит и слышит отчетливо. Сам юноша не придал этому значения. Пока не придал…

— Поймали? — взволновалась вторая.

— Соловья? Нет конечно, куда им?

— И последнее! Сегодня утром в наш славный город, впервые за многие годы, прибыли рекрутеры. Любой юноша или же девушка, достигшие четырнадцати годов…

По главной площади пронесся резкий, отчаянный крик. Под десятками ошеломленных взглядов, обратившихся назад, Эннир рухнул на колени, двумя руками хватаясь за левый глаз. Из раза в раз крик проносился по всей площади. Через несколько секунд между пальцами юноши начали просачиваться струи крови. Открытый глаз покраснел от боли, все тело трусило, вскоре кровь хлынула из носа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сэм, наконец обретя самообладание, подхватил друга и быстро унес его с площади.

***

"Преторианская гвардия — одно из самых элитных и профессиональных подразделений мира, однако их действия не редко противоречивы" — Исход: Сильнейшие мира сего.

Тело билось в страшной дрожи. Холод не отступал ни на мгновение. Не зимний, как это бывает в тёмную, снежную ночь. Холод пробирал кости, обволакивал их и не хотел отступать. Могильный холод… и смертельный страх. В кромешной темноте были лишь они трое, наедине друг с другом. Это длилось долгие годы. Тьма, холод и страх стали для него близкими друзьями. Кроме них не было ничего.

Дальше пришел жар. Жар, рядом с которым самое знойное лето казалось лишь приятной прохладой. Капли пота бесконечно пробивались сквозь кожу и неслись по всему телу. Влажная кожа ощущала любое дуновение ветра, который сейчас казался ледяным.

И наконец спокойствие. Не было совсем ничего. Никаких ощущений, эмоций, мыслей. Будто сама реальность перестала существовать… Или он перестал существовать в реальности. Сознание начало покидать его. Сначала имя, потом семья и друзья. Постепенно всё перестало существовать. Чистый лист, блуждающий в бесконечности.

Однако вскоре спокойствие нарушилось. Он не сразу это заметил. Где-то вдалеке, а может и совсем близко. Приятный, женский голос. Тёплый и самый красивый голос из всех, что он когда-либо слышал. Она звала его по имени. Хотела, что бы он следовал за ней. Голос начал отдаляться, постепенно исчезая в бесконечности. Он должен был догнать его, но он не знал, что голос звал именно его. Что это его имя.

— Это лишь сон, Энни, — сказала она в последний раз.

***

"Болезни — ни что иное, как кара Божья за грехи наши, совершенные в этой или прошлой жизни. Умышленно то иль случайно, вина ваша уже доказана. И преследовать будут грешника, и всех его потомков Боги, пока не будет выплачена дань за свершенное им злодеяние. Посему каждый захворавший обязан немедленно вознести к ликам Богов всё что имеет и молиться, уповая на их милость" — отец Паллат в дни Чёрной Смерти.

Уже давно стемнело. Лишь иногда за окном в темноте был виден свет факелов проходящей мимо стражи города, но казалось крики до сих пор доносятся откуда-то из далека и в эти моменты её вновь пробирало до дрожи. Как в первый раз, когда она сидела на очередном скучном уроке тёти Лиды — бесспорно хорошей и милой женщины, которую, к несчастью, природа наградила до ужаса монотонным голосом. Нередко её ученицы, в том числе и Кристин, засыпали прямо посреди занятий и просыпались лишь когда их хорошенько растолкают или дадут понюхать, до слез пробирающий, раствор из мяты. Многим помогал интерес к теме, которую рассказывала тётя Лида. Многим, но не Кристи. Вот уже несколько месяцев она посещала занятия, однако за все это время не услышала ничего, чего бы не знала сама. Не редко она ловила себя на мысли, что знает о теме даже гораздо больше, чем рассказывает или даже знает сама наставница. Однако сейчас все эти знания улетели из головы.

Снова раздался фантомный крик. Как в первый раз на уроке тёти Лиды. Отчаянный крик, который, казалось, достиг самих Богов. Тогда всё стихло. Всего на мгновение, которое, однако, сейчас казалось невероятно долгим. Кристи вскочила еще до второго, за несколько секунд оказалась на людной улочке, которая, внезапно, омертвела. Люди стояли с недоумевающими лицами, все как один смотря в одну сторону. Туда и бежала Кристи. Она не знала чей это крик, но уже понимала. Что-то внутри подсказало ей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А дальше кровавый след. Никогда в жизни она еще не видела столько крови, идущей кривой дорожкой к самому дому. Криков больше не было. По крайней мере тех, что не были эхом в голове.

Уже давно стемнело, но глаза не закрывались. Руки до сих пор дрожали. Единственное, что она сейчас могла — это вытирать кровь, без конца идущую тонкими струйками из глаза, и менять тряпку на лбу. Жар был на столько сильный, что только что смоченная тряпка прогревалась еще до того, как Кристи прикладывала её ко лбу. Иногда её взгляд неволей падал на толстый том, лежащий на тумбочке прямо под свечами. Медицинский трактат, собранный из знаний и уроков многих прославленных лекарей из разных уголков мира и переведенный на Лирийский, содержал в себе сотни видов заболеваний и тысячи способов лечения. Бесполезная стопка бумаг в кожаном переплёте, — подумала она со злости.