для этого придётся проделать невероятную по тяжести работу. Оглянись! Вокруг тебя Тьма, а свет души вот-вот погаснет, и ты останешься совсем один. Вспомни прошлое: да, теперь уже ты, потерянный агнец, принял всё за чистую монету, но разве мир устроен так, как тебе кажется? Разве всё настолько просто или сложно? Разве твоя внутренняя модель должна строится на аксиомах? Вспомни загадку, ответ на которую ты открыл для себя внезапно: «что живёт однажды, но умирает дважды» — возможно, допусти это, агнец, ты ошибся. Что же будет, если ты начнёшь отрицать ответ? Да, взгляни, он ведь тоже верный!
Ты живёшь во Тьме, но подумай — проотрицай — ведь это неправда! Ты запер в комнате глупца! Посмейся над ним и коль уж тебе захочется, то ты сможешь обмануть его и вернуться назад. Тьма, Бездна — смешно! Тебе должно быть искренне весело, когда кто-то говорит, что он единственно прав! Посмейся, ввергни его в пучину противоречий, и ты увидишь, как он откажется от собственных слов! Глупцы те, кто остаются жить в комнате, но глупцы и те, кто живут за её пределами! «Но ведь третьего не дано», — возможно скажешь ты и будешь не прав. Дураки и шуты те, кто стараются находиться посередине — между Тьмой и комнатой. Идиоты те, кто называет себя Богом! Ровно также глупцы те, кто называет себя Человеком.
Да, огонь в твоём сердце тухнет, но приглядись внимательнее, что приходит на его место — это волна — урок, который я несу тебе, и ты был бы невеждой, если бы стал меня слушать, как сейчас, но остался бы и невежей, если бы заткнул уши.
Урок мой — отрицание. Отрицай всё, в чём ты испытываешь сомнения. Отрицай своё отрицание. И отрицай и этот постулат. Истина, ложь — антиподы, но разве жизнь такова? Не пытайся разобраться в себе, проотрицай и себя самого. Вот загадка и разгадка жизни. Твои слёзы и скорбь — ничто. Нечто — ничто. Но прав ли я? Ответь на этот вопрос себе самостоятельно.
Низенький старичок повернулся в сторону подошедшей пары, снял соломенную шляпу, поприветствовав. Своей тощенькой фигурой он загораживал ребёнка, попавшего в лапы Тьмы. Мальчик двенадцати лет отроду смотрел в пол ничего не выражающими потухшими глазами. Конечно, оставалось загадкой дошли ли слова старичка до его восприятия. Как бы то ни было, он продолжал не двигаться. Однако, как только Анастасия подошла к нему, ребёнок вдруг встрепенулся и начал следить за каждым её действием. Мимо внимания старичка это не прошло:
— Нечто? Приятно познакомиться, — протянул тот свою сухую старческую руку существу, однако Анастасия не пошевелилась, смотря в глаза мальчишке.
— Мы, — прокашлялся Василий Фёдорович, — пришли увидеть нынешнего градоначальника. Где он?
— По какой причине? — осведомился старичок.
— Свергнуть, конечно! — не моргнув и глазом, отрапортовал бывший градоначальник.
— О, — отмахнулся старичок, поправляя соломенную шляпу, съехавшую набок (она была больше положенного размера), — не беспокойтесь! Что вы, что вы! Международное сообщество уже одобрило нового градоначальника! Вот бумага, — старичок протянул белёсый документ Василию Фёдоровичу. Тот принялся внимательно, впрочем, читая так быстро, что пропускал целые абзацы, изучать постановление. И по мере того, как глаза его выпучивались всё больше и больше, становилось понятно, что бумага имела большой вес на политических игрищах, — да, не беспокойтесь так! — пусто улыбнулся старичок, — ничего ровным счётом не поменялось! Наоборот — стало только хуже! Теперь нет никакой «крыши», вместо неё честная монополия. Очевидно, из-за образовавшейся демографической ямы — вы как минимум, Василий Фёдорович, куда-то пропали — повысили допустимо рабочий возраст, теперь будем уходить на пенсию после восьмидесяти, но вы не переживайте особенно сильно! Всё на пользу старикам, взгляните на меня, я счастлив! Радуйтесь и вы!..
Впрочем, старичок, собиравшейся ещё что-то сказать мертвенно-бледному Василий Фёдоровичу, вдруг осёкся. И не просто так — через мгновение мальчик вскочил со скамьи, где прежде сидел, и с нечеловеческой силой полетел на Анастасию, крича: «лгу-у-унья!». Существо быстро хлопнуло в ладоши, и мальчишка в мгновение ока упал навзничь на холодный мрамор.
— Что же вы это? — через секунду после спросил исподлобья старичок, — торопитесь и убираете чтение? Бедняжка, теперь пуст, как чистый лист. Однако ж я не глупец — знаю, что вы делаете и зачем. Но вынужден уведомить вас, Бог «справедливости», что объективная реальность теперь начнёт сильно искажаться. Вы дошли до допустимого предела, дальше — пропасть. Даже интересно как далеко Вы готовы пойти ради спасения и уничтожения всего и вся.
— А вы? Всё также продолжите наблюдать? — спросила Анастасия, чуть подрагивая.
— Моя роль ещё недоиграна. Я приду к Вам, когда солнце для Вас вновь погаснет. Теперь же прощайте.
Отчуждение
«Мир изменился навсегда,
Убери книги из жизни –
В людях исчезнет на века
И добро, и зло — нет укоризны!
Алый рассвет не разгорится,
Потухнет солнце и тогда:
В Бездне проснётся — застучится,
Оно ждало как никогда…
Комнатный свет красным
Заполнится — начнёте вопить.
Тьмы тишина гамом
Повалит — возжелаете убить.
Что же? Всё отрицаете?
Бросьте праздность — взгляните:
Нет души — засыпаете,
Сна нет — вперёд — бегите!», — плакал мир и мирозданье, рыдал и Истинный и Ложный Бог, но и волны чувств сошли на нет — коль нет книг, то нет и смысла как скорбеть, так и чего-либо желать.
Василий Фёдорович, поморгав пару раз, начал что-то мычать, упал на четвереньки и бросился галопом прочь. Мальчик, валяющийся на мраморном полу, поднялся, усевшись на ноги, поморгал да зевнул, посмотрел на Анастасию и сказал ей:
— Отринул я от себя книги, когда остался совсем один во Тьме, и мне теперь ясно, чего ты пытаешься добиться. Но разве это справедливо, о Нечто? Это честно?
Анастасия наклонилась к нему и тихо-тихо прошептала тому на ухо:
— Где Пётр Эрсте? Где ваш вожак?
— Прошу не нужно, — захныкал мальчишка, глупея на глазах: расширились зрачки, растрепались вдруг волосы, неестественная бледность залилась краской, а взгляд стал заискивающим и сонно-равнодушным, — там, где всё началось, — прошептал он, плача и улыбаясь одновременно, — в лесу, у Бездонного Озера, — пролепетал мальчишка из последних сил, теряя силы на сложную осмысленную речь.
— Привет! — крикнул он у уха существа, задорно вставая и бесцельно рассматривая мраморные колонны.
Анастасия поднялась. Нужно было торопиться, чтобы отыскать Бездонное Озеро, до того, как все жители города не превратятся в человеческих «животных». Направляясь к выходу из девятиэтажного здания, в дверях она столкнулась с парой людей: бывшим и нынешним градоначальником. Они
