неопознанный отряд в количестве двенадцати человек, я лишь пожал плечами, — мужчина с чёрными волосами в простеньком имперском кителе стоял перед огромным панорамным окном, вглядываясь в ночную Столицу. — Мне каждый день сообщают о подобных самоубийцах, пытающихся разграбить то, что не успели другие. Так что я не обратил на это особого внимания.
Мужчина повернул голову, демонстрируя свой ястребиный профиль. Высокий лоб, широкие скулы, острый нос и узкий подбородок создавали впечатление опасного человека. Впрочем, об этом я и до личной встречи знал.
— Когда на ужине мне сообщили, что в лабораторию В-04 проникла группа неизвестных лиц, я сделал пометку у себя в записной книжке, — мужчина говорил медленно, растягивая слова, и создавалось впечатление, что он не разговаривает, а поёт. — Те, кто не воспринимает мои приказы всерьёз, должен понести ответственность. Впрочем, зная, какие там были установлены охранные системы, я лишь отметил это и переключился на более важные дела.
Гул в помещении стал ещё громче, но даже он не мог заглушить тихую речь стоящего передо мной человека. Его слова будто сразу транслировались мне в мозг, заставляя чувствовать себя чертовски неуютно.
— Которые мне, впрочем, пришлось отложить, когда далеко за полночь сюда вломился взволнованный помощник и сообщил, что В-04 полыхает, а зверьё на границах Зоны взбесилось, — мужчина вновь повернул голову в сторону города и замолчал.
Я же, стоя в тишине, если не считать уже ставшим привычным гул, смог разглядеть несколько ярких пожаров, продолжающих полыхать до сих пор, несмотря на то, что заканчивались сутки с того момента, как я покинул территорию Зоны.
— И знаете, что мне больше всего не нравится в этой ситуации? — спросил мужчина.
— То, что вы дважды упустили намёки, которые вам давала Судьба? — потихоньку пропуская исцеляющий эфир по телу, произнёс я.
Похоже, и тут мне присесть не предложат, а внутренние травмы устойчивому вертикальному положению не способствовали. Но просто развалиться на полу мне чувство собственного достоинства не позволяло. Не перед этим человеком.
— Именно. И вам есть что сказать на это? — повернулся ко мне Доан Ван Као, губернатор Столицы.
— Вам повезло, господин губернатор, что не было третьего намёка, — слегка поклонился я самому главному человеку на планете.
— Согласен. Хватило и первых двух, — мужчина с узким разрезом глаз и тоненькими угольно-чёрными усиками подошёл к огромному столу, на котором находился один-единственный планшет.
Приложив к нему палец, включил устройство и принялся зачитывать видимый лишь ему одному текст.
— Несанкционированное проникновение на территорию Зоны. Разрушение режимного объекта В-04, повреждение семи жилых строений и двенадцати торговых зданий. Подрыв канализационных коммуникаций, впоследствии спровоцировавший возгорания в различных частях Столицы. Обрушение защитной стены в секторе Г-18. И это меньше чем за сутки… Может, есть что-то ещё, что можно добавить к этому замечательному послужному списку, Игорь Владиславович?
— Пожалуй, этого хватит. Я не слишком тщеславен, — пожав плечами, ответил я.
— Скромность украшает людей, — кивнул Ван Као.
— О-о-о… О своей скромности я могу говорить часами, — выпрямившись, почувствовал, как на место с хрустом встало треснувшее ребро. — Но что-то мне подсказывает, что вам будет не слишком интересно это выслушивать. Так что не будем тратить время.
— Время…Его всегда не хватает… Поэтому порой стоит не торопиться. Подойдите, пожалуйста, ближе, Игорь Владиславович, — скорее приказал, чем на самом деле попросил, губернатор.
Что ж, не вижу смысла отказываться. Тем более, я помнил слова имперца про палача. И то, что он говорил это в шутку, не было похоже.
— Вы наверняка надеетесь, что к вам на помощь придут ваши люди или сам Виталий Алексеевич, вот только… — губернатор сунул мне в руки планшет, на котором крутилось видео нашего лагеря.
Точнее, съёмка велась с приличного расстояния, но я прекрасно разглядел укрепления, возведённые Рихтером с Зервасом.
Сам лагерь был погружен в темноту, не горело ни единого фонаря, но вот фонари, установленные на боевых машинах губернатора, заливали всё пространство, превращая тёмную ночь в сумрачный день.
— Я в курсе, что у ваших людей есть приказ удерживать позиции в течение трёх суток с момента вашего последнего выхода на связь. И стоит отдать должное, несмотря на разношёрстность вашего войска, вся молодёжь, что вы собрали под своим крылом, этот приказ выполняет, — то ли похвалил, то ли поругал их мужчина.
— Вы на них не нападёте. Стоит вам сделать хоть один выстрел, и остальные лендлорды моментально узнают об этом, — оторвавшись от планшета, пристально посмотрел на низенького мужчину. — Я пробыл в городе достаточно времени, чтобы понять, что многим из них не нравятся здешние порядки. И едва они поймут, что на них могут напасть без веской на то причины, как они либо уйдут, наплевав на приказ Наместника…
— Либо примкнут к «южанам», — согласно кивнул Ван Као. — Но мои люди там лишь для страховки, грязную работу есть кому выполнить и без их участия.
Дотянувшись до планшета, собеседник одним пальцем смахнул видеофрагмент в сторону, запуская следующий.
Впрочем, мне хватило пары секунд, чтобы понять, что именно он хотел мне показать. Достаточно было увидеть среди окруживших мой лагерь людей в тяжёлых доспехах с гербом Пратта. Поворот, однако, неприятный.
— К сожалению, Виталий Алексеевич, узнав, что вы выбрались из Зоны в одиночестве, слёг с приступом да таким серьёзным, что его пришлось срочно перевести в имперский госпиталь, — ровно произнёс Доан Ван Као, но я видел, как в его чёрных глазах вспыхнул огонёк. — Так что сейчас его «обязанности» исполняет старшая дочь, виконтесса Ниша Пратт. И она чертовски зла, за то, что вы лишили её сестры и упекли отца в больницу.
— Странно, граф Пратт выглядел вполне здоровым при нашей последней встрече, — негромко произнёс я.
— Известие о гибели ребёнка плохо сказывается на самочувствии родителей. Вам ли этого не знать, Игорь Владиславович? — с намёком произнёс губернатор.
Разговор, внезапно свернувший не в ту степь, заставил меня напрячься. Мой «потенциальный» кумир резко перестал мне нравиться. Я чертовски не люблю, когда кто-то копается в прошлом. Моём и моего рода.
— По вашему лицу вижу, что теперь вы прониклись всей серьёзностью нашего с вами разговора, — вытащив из моих рук планшет, губернатор позволил себе мимолётную улыбку.
— Если вы так хорошо меня знаете, то, наверное, должны знать, что давить на меня чревато, — пару секунд я ещё
