Непосвященному, пожалуй, никогда не понять, зачем добровольно наш брат-охотник обрекает себя зачастую на муки голода, холода или изнуряющей жары. Большинству горожан, свыкшихся с благами цивилизации и с жестким, поминутно рассчитанным регламентом жизни, трудно поверить, что этот добровольный отказ от комфорта делается ради познания мира Природы, тех сокровенных ее уголков, где вместо дымящегося индустриального пейзажа можно увидеть, как оставляет на затянутой ряской поверхности воды темную дорожку усатая морда ондатры, трусит по опушке, волоча пушистый хвост и принюхиваясь, лисица, встает на дыбки посреди желтого овса потревоженный медведь, а вместо грохота электропоездов, трамваев и машин услышать перекличку журавлей перед восходом солнца…
После быстротечных дней сезона охотник, убрав ружье и охотничьи принадлежности, будет еще долго вспоминать ночевки в лугах у стога сена, запах дыма и веселые искры охотничьего костра, шелестящий свист крыльев и темные силуэты внезапно вынырнувших из утреннего тумана шилохвостей, громкий всплеск уток, разбивших зеркало воды после удачного дуплета. А владельцу гончих не раз увидятся картины осеннего леса с пестрым ковром опавших и еще не успевших поблекнуть листьев, ярко зеленеющие на фоне берез островки молодых елочек и возбужденно мелькающего среди них багряного русского выжлеца. И снова представится, как беляк выскочит почти из-под ног, как заревет «по зрячему» гончак, а заяц, мелькая белыми «штанами», исчезнет в мелочах у горелого болота. Как гон будет долго кружить среди частокола осинника, выворотов, болотных кочек, пока, наконец, заяц выкатит на сосновую гриву, где после выстрела кувыркнется и растянется в зеленом брусничнике…
Охота — путь познания не только родной природы и географии отечества, но и традиций, обычаев, языка народа, то есть того, что составляет и формирует культуру и дух нации. Вспоминаю,[1] как однажды, еще студентом, набродившись вдоволь с ружьем по тростниковым займищам Барабинской лесостепи, я еле доволочил ноги до одного из тех сибирских трактов, на которых в августовскую пору, проезжая, автомашина оставляет длинный шлейф густой пыли, похожий на дымовую завесу. Шофер попутки затормозил. Подав сидящим в грузовике женщинам связку кряковых уток, я влез в битком набитый усталыми и черными от пыли людьми кузов, и машина снова загромыхала по разъезженной грунтовке. В лицо пахнуло холодом наступающей ночи, смешанным запахом пыли, степных трав и озерной воды. Сначала попутчики молчали, глядя на догорающую полоску зари и поднимающуюся над озерами пелену тумана. Потом кто-то из женщин запел «Рябинушку», все подхватили, и грустная, знакомая с детства мелодия сжала сердце, а к горлу подкатил комок от радостного ощущения быть частицей своей земли и своего народа.
У многих, кому довелось бродить с ружьем по дорогам и тропам Родины, навсегда останутся в памяти заброшенные лесные деревушки, окруженные зубчатой стеной ельников, села со старинными колокольнями и грачиными гнездами на столетних липах, звуки пастушьего рожка на заре, окающий вологодский выговор и веселые переборы гармошки. И каждый до конца жизни будет благодарен за это судьбе и охоте.
А охотничий язык, уходящий корнями в далекое прошлое? Познание его обогащает наш словарный запас, дает возможность постичь выразительность и лад народной речи, ощутить ее поэзию. Советский писатель Ник. Смирнов в своем докладе «Охотничий язык как разновидность народной речи» отмечал, что «охотничий язык как профессиональный язык следопытов, звероловов и птицеловов отличается в первую очередь именно фонетической красотой — звучностью и яркостью, точностью и ясностью определений, своеобразным грубоватым изяществом. Он значительно шире своего названия, поскольку не замыкается только в пределах охоты и предметов охотничьего обихода, но довольно широко оперирует предметами и явлениями природы. Охотничий язык легок, звонок, как побрякивание серебряной цепочки, точен и меток, как удачный выстрел, узорен и разноцветен, как осенние леса по горизонту. В нем воплощена и поэзия, и практика охоты».
Охоте и охотничьему языку мы благодарны за многие прекрасные образцы русской классической прозы и поэзии. Со страниц «Войны и мира» и «Казаков» Л. Н. Толстого, «Певцов», «Бежина луга» и «Касьяна с Красивой Мечи» И. С. Тургенева, «Ловчего» и «Антоновских яблок» И. А. Бунина, «Завирайки» и «Олеси» А. И. Куприна, «Приемыша» и «Зимовья на Студеной» Д. Н. Мамина-Сибиряка, из произведений многих других писателей к нам пришли не только пейзажи родной природы и картины охоты, но и прекрасные образы простых русских людей с их чистыми помыслами, добротой, поэтическим восприятием красоты окружающего мира.
Охота оказала и оказывает отечественной науке огромную помощь в накоплении знаний по биологии и экологии животных, способствуя тем самым проведению в жизнь практических мероприятий по охране и рациональному использованию охотничье-промысловых ресурсов. Например, книги таких известных писателей, как С. Т. Аксакова («Записки ружейного охотника Оренбургской губернии»), А. А. Черкасова («Записки охотника Восточной Сибири»), Л. П. Сабанеева («Охотничий календарь»), выпущенные в свет еще в прошлом веке, до сего времени служат зоологам и охотоведам ценнейшим пособием по изучению образа жизни и поведения диких зверей и птиц.
Люди, преданные охоте и охотничьему хозяйству, способствуют восстановлению и увеличению численности целого ряда видов диких животных. Обеспокоенные сокращением запасов дичи и лучше многих других понимающие причины происходящего, они первыми поднимают голос в защиту животного мира, вкладывают в дело приумножения охотничьих ресурсов свой труд и средства. Скажем, только члены Росохотрыболовсоюза каждый год добровольно отрабатывают в охотничьем хозяйстве несколько миллионов человеко-дней. Это прежде всего заготовка кормов для охотничьих животных, сооружение кормушек, солонцов, вышек, отлов зверей для расселения, истребление волков, борьба с браконьерами и др. Благодаря усилиям охотников такой, например, зверь, как кабан, ранее обитавший преимущественно в районах с достаточно мягкими природно-климатическими условиями, широко расселился по всей европейской части страны и стал теперь одним из основных объектов охоты. А ранее не встречавшиеся в центральных областях России, Среднего Поволжья пятнистый и европейский олени тоже прочно вошли в состав местной охотничьей фауны. Именно болеющие за свое дело охотники борются за разумное, щадящее вмешательство в жизнь природы, научно обоснованную эксплуатацию ресурсов. Ведь, как известно, в подавляющем большинстве случаев в сокращении некоторых видов дичи виноваты не охота и охотники, а хозяйственная деятельность человека (сплошная распашка земель на больших площадях, осушение болот и речных пойм, неумеренное и неправильное использование ядохимикатов в сельском и лесном хозяйстве, применение тяжелой техники и т. д.).
