ее. Линг тут же коснулся груди, талии, которую смог спокойно обхватил удлинившимися пальцами.
Так вот чего она испугалась. Он и сам походит на монстра.
Линг раскрыл рот, но не издал ни звука. Женщина посмотрела на него сквозь пальцы. В ее ставших невероятно большими зрачках застыл такой ужас, что пришла пора Линга отступать. Он не мог поговорить с незнакомкой. Она с ним тоже. Но и убегать от женщины Линг смысла не видел. Боясь поймать собственное отражение в ее больших глазах, Линг сел. Женщина, все еще дрожа, сильнее подобрала под себя тонкие ноги. От нее тоже оставался след из жижи. И как только пыль на нее не налипает.
Линг взглянул на незнакомку раз. Второй. Та тоже смотрела только на него. Дрожать перестала, моргала своими слишком большими глазами, настороженно супилась. Линг едва не закатил глаза, почесал нос и вновь посмотрел на свои длинные, походящие на ветки, пальцы.
Ясная и простая, как восход солнца, идея осенила Линга. Он написал на серой пыли «привет» и взглядом попросил женщину прочесть. Незнакомка опустила взгляд, моргнула, еще раз взглянула на Линга, после чего настороженно кивнула. Какой — никакой контакт был уставлен. Женщина его понимала, и Линг, стерев надпись, задумался над тем, что должен спросить следующим. Мысли о пребывании в собственном подсознании еще не перешла в разряд абсурдных, но разговаривать с незнакомкой, как с частицей собственного рассудка Линг не мог, по крайней мере, пока.
«Ты помнишь, как сюда попала?».
Женщина убрала руки от лица и качнула головой. Линга передернуло от необычных пропорций ее лица и истекающих черной жижей волос. До чего жуткое у него подсознание.
«А пыталась?».
Незнакомка вымученного на него посмотрела. Видимо, с ней случилось то же, что и с ним. Ожидаемо, они части одного сознания, а значит, пережили один опыт.
«Может, пойдем дальше?».
Женщина поправила повисшую близ бледного лица паклю, скривила губы и стряхнула с длинного пальца черную жижу, после чего написала: «Куда?».
«Вперед».
«А зачем?».
Линг не нашелся с ответом. Не стал ничего писать. Так и сидел, вглядывался в горизонт, отчасти надеясь, что подсознание подкинет ему парочку более общительных собеседников. Но на горизонте никого больше не появилось. Линг не собирался коротать тут свои минуты, поднялся и побрел дальше. Вокруг вроде как становилось холоднее, а мир становился все больше. По крайней мере, так казалось самому Лингу. Он несколько раз обернулся, незнакомка провожала его взглядом, но не торопилась подниматься. Линг не собирался ее торопить. Просто не ускорял шага, зная, что за неимением другой компании, она пойдет за ним. Такова человеческая природа, даже если эта леди всего лишь ее производная.
Как Линг и думал, вскоре женщина попыталась его нагнать. Правда приближаться все же не решилась. Шла на семь-десять шагов позади, обнимая себя за плечи. Ее шаги не издавали звука. Линг намеренно черканул ногой по пыли, но ничего не услышал. Вот так-так, если с ним кто-то попытается заговорить, Линг попросту этого не услышит. Да что же с ним случилось? Авария? На него что-то упало? Скорее всего, на голову. Иначе откуда все эти видения?
Над головой промелькнул вихрь. На этот раз ниже привычного. Хит Линг задрал голову. Вздрогнул и отскочил в сторону. Отливающий не то лиловым, не то малиновым поток попытался на него напасть! Только попытка не увенчалась успехом. Промахнувшись, вихрь взвился в небо, извернулся и вновь понесся вниз. Линг развернулся и побежал, но вихрь помчался за ним, словно голодный ястреб за кроликом.
Линг бежал, мельком поглядывая под ноги, чтобы не споткнуться и не стать добычей безглазого хищника. Все бежал и бежал, а потом ноги перестали упираться в серую твердыню. Линг резко обернулся. Вихрь подхватил его, окружил и оторвался от пыли. Линг раскрыл рот, но не закричал. Вихрь поднялся где-то метра на три и понесся в точно наугад выбранном направлении. Хит Лин вжал голову в плечи и заметил, что к его вихрю присоединился еще один, только с пленницей в виде его новой знакомой.
Они пронеслись над бесчисленным количеством кратеров и гор. Возвысившись над серой пылью, Линг неожиданно понял, что она напоминает ему поверхность луны. Особенно это стало очевидно, когда они подлетели к четкой, темной границе, но не остановились, а вошли туда, где ничего не разобрать, куда не доносится свет самой близкой звезды и тьма твердыни смешивается с мраком вселенной. У Линга дух захватило. И если бы он чуть меньше боялся, может быть, смог насладиться видом.
В какое-то мгновение вихрь просто рассеялся. Линг кубарем упал в пыль, ожидал боли, но ее не последовало. Он просто прокатился по поверхности тверди и затих. Вокруг было так тихо. Линг уже не понимал, молчат вокруг или это слух подвел его также как дыхание. Отказало зрение, по крайней мере, так казалось, пока что-то или лучше сказать кто-то не наполз на мужчину. Линг шарахнулся, прополз дальше и сам наткнулся на что-то липкое. Оно зашевелилось. И тут все резко стало светлым. Линг бы закричал, но горло свело спазмом. Он обнаружил себя копошащимся червем среди таких же обмазанных черной жижей червей. Искаженные в пропорциях создания, натыкаясь друг на друга и немо кричали, заражая друг друга ужасом.
Отвратительно. Все внутри Линга кричало о непринятии происходящего. Он попытался отползти, но позади уже копошились такие же обескураженные создания. А вихри приносили все больше новых и напуганных. Теория о фрагментации сознания трещала по швам, но Хит Линг уже о ней не размышлял. Он замер, сжался, чтобы никто его не коснулся, но свалка из искаженной человеческой плоти диктовала свои правила.
На глаза навернулись слезы. Горло свело спазмом. Лингу еще никогда не было так страшно. Он случайно коснулся груди какой-то извивающейся рядом женщины, и его пробрало отвращением. Линг отшатнулся, но тут на него кто-то запрыгнул, придавил к пыли. Мужчина попытался скинуть с себя наглеца, но руки соскальзывали из-за жижи. Линг не чувствовал прикосновений в привычном смысле, разум обуяла паника, которая очень быстро переросла в гнев. Он же помог собраться с силами и выползти из-под шевелящейся плоти. К сожалению, на первого наглеца успело навалиться еще несколько, и Лингу пришлось цепляться за них, чтобы выбраться наверх. Пусть он
