— Ну, выбор у вас достаточно большой, — ответил Норман с усмешкой, о фальши которой знали только Мэри да, пожалуй, Майкл. — Вы ведь могли зайти сюда случайно. Кто узнает? А мы бы вас не выдали. — Ствол пистолета снова был направлен на грудь Нормана. — С другой стороны, — продолжал он, — вы, конечно, можете убить нас. Это куда престижней: сесть не за грязные, но мелкие делишки, а за убийство.
— У тебя всегда был ядовитый язык, Норман, — сказал Уолтон. На его лице появилось печальное выражение. — Сожалею. Когда-то мне это даже нравилось.
Слова шефа почему-то напомнили Норману, как перед самой смертью Мэри сказала, что за время ее болезни он стал менее язвительным, но он отбросил это воспоминание.
На мгновение взгляды Нормана и Майкла встретились. Они понимали друг друга молча. Четырнадцать лет они вместе преследовали нарушителей, играли в футбол, пили холодный кофе. Им уже не нужны были слова.
Норман снова отступил туда, где стоял до появления Уолтона.
— Ну, что? — спросил он, стараясь не замечать направленный на него пистолет, о нем позаботится Майкл. — Все в порядке? Мы вас не видели и этого парня на пляже тоже.
Шеф ответил им холодной улыбкой, от которой мороз пошел по коже.
— Идите, — сказал Норман, и вдруг пронзительно свистнул.
Как он и ожидал, шеф вздрогнул и слегка пригнулся. В этот момент, словно прочитав его мысли, Майкл кинулся к Уолтону, стараясь выбить пистолет.
К сожалению, он опоздал. Реакция шефа была, как всегда, стремительна. Звук выстрела, отразившийся от поверхности воды, показался оглушительным. Майкл на миг застыл в броске, будто наткнулся на каменную стену, а затем, разметав руки, откинулся прямо на Нормана. Раздался еще один выстрел. Тело Майкла, повисшее на его руках, снова содрогнулось. Третий выстрел — и Норман почувствовал резкую боль у виска. Он рухнул. Под тяжестью двух тел треснула доска. Норман попытался выбраться из-под Майкла, но тут же снова упал, ударившись головой о настил. Нога свесилась с пирса в холодную воду. Руки Нормана, обхватившие широкую грудь Майкла, стали мокрыми и липкими, а соленый морской воздух прорезал резкий медный запах крови.
— Нет, — закричал он, не находя слов для молитвы. Как когда-то он не смог остановить медленную и мучительную смерть жены от рака, так и теперь был не в силах исцелить Майкла от гибельной раны. — Нет!
И тут Норман услышал звук еще одного выстрела. Он резко оттолкнул от себя Майкла в ужасе от того, что тело друга может стать ему прикрытием, и ощутил щекой жар пролетевшей пули.
Спас Нормана чей-то голос, возможно, сообщника Джеймса. Как только шеф повернулся, чтобы рявкнуть что-то в ответ, Норман перекатился по настилу и с высоты двенадцати футов полетел в темную ледяную глубь. Плеск воды ударил в уши.
Ведомый животным инстинктом самосохранения, Норман нырнул и постарался как можно дальше проплыть под пирсом.
Он чувствовал себя потерянным. Кроме ужасного открытия, что Джеймс Уолтон — не только торговец оружием, но еще и убийца, Нормана мучила мысль о том, что он уже никогда не увидит друга живым. Он не успел проститься с Майклом, сказать, как много для него значили его доброжелательность, искренность, простое присутствие. Никогда не забыть ему помощь Майкла в ту страшную ночь, когда умерла Мэри.
Резкий звук мотора прервал грустные думы Нормана. По яркому свету фары и широкой белой полосе морской пены он понял, что так тщательно выслеживаемый ими катер ушел в океан, подобно огромной рыбе, вырвавшейся из рыбацкой сети.
Норман услышал над собой шаги шефа, который ходил взад и вперед. Он останавливался и всматривался в пространство под пирсом, видно желая убедиться, что его подчиненный мертв.
Стараясь не шуметь, Норман выбрался из воды на грязноватый каменистый пляж. Не задерживаясь на берегу, он быстро пошел вперед и вскоре оказался около уличного фонаря. Быстро оглянувшись, он понял, что пока остается вне опасности. Шеф по-прежнему не отрывал глаз от темных плещущих волн.
Некоторое время Норман наблюдал за Уолтоном. Только теперь он заметил, что тела Майкла уже нет на пирсе.
Нетвердой рукой Норман прикоснулся к виску и увидел на пальцах кровь.
Слегка пошатываясь, он двинулся к месту парковки. Цеплялся за грубые доски какой-то старой будки, поручни, за все, что помогало держаться на ногах. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем он добрался до старенькой машины Майкла. Не стоило и пытаться проникнуть в нее — ключи остались у друга, друга, которого уже нет в живых.
Норман машинально достал из мокрого кармана платок и обвязал им голову. Морская вода, попавшая в рану, причиняла нестерпимую боль. Пальцы дрожали, когда он затягивал узел.
Его мозг напрягся в попытке ответить на главные вопросы. Кому он должен рассказать обо всем происшедшем? Что с телом Майкла? Норман понимал: Джеймс не успокоится, пока не расправится и с ним тоже. Отдохну пару минут, подумал он, а затем решу, что делать дальше.
Кому сообщить о случившемся? Его шеф входит в высшее руководство их департамента. Чего стоят слова Нормана против слов Джеймса Уолтона? К кому же обратиться? Устав от напряжения, Норман упал на бок возле автомобиля, смутно сознавая, что напоминает сейчас мокрого, растрепанного, бездомного бродягу, который с лихорадочно горящими глазами шепчет бессвязные слова.
Мысль о том, что даже знаменитый тезка едва ли придумал бы все, что с ним произошло, промелькнула в голове Нормана Генри прежде, чем он потерял сознание.
2
Виктория Генри помахала рукой кому-то из многочисленных знакомых, заполнивших книжный магазин ее двоюродного брата Пита, но мысли ее были далеко. Этот прием с раздачей автографов окончится через несколько часов. После него можно поехать домой и, переодевшись в свитер и удобные брюки, пойти на прогулку с ирландским сеттером по кличке Макс, который будет резвиться, распугивая диких уток и цапель.
Она посмотрела на высокие стопки романа Виктории и Нормана Генри «Сыщик» и перевела взгляд на дверь магазина. Как ей хотелось, чтобы этот вечер, не успев начаться, окончился или чтобы, словно по волшебству, появился Норман и хотя бы раз в жизни вместо нее раздал автографы.
Виктория вздохнула. Нет, его здесь не будет, потому что его никогда и не было.
К ней подходили люди, спрашивали о Нормане, о новом романе, задавали вопросы, ответы на которые добавляли новые звенья в длинную цепь лжи.
— Муж долго работал в ЦРУ и поэтому не может присутствовать на официальных приемах, — спокойно и несколько небрежно отвечала Виктория. Она так часто повторяла эти слова, что сама почти поверила в них.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
