— Я смеюсь? — говорю я задыхаясь, изображая невинность.
— Да, вы смеетесь. Часто. И это одна из многих вещей, за что я люблю тебя.
Он наклоняется и целует меня, игриво кусая нижнюю губу.
— Я надеюсь, что ты намажешь меня лосьоном от загара. — Я надуваю губы у его рта.
— Миссис Грей, это грязная работа, но я не могу отказать такому предложению. Сядьте, — приказывает он, и его голос хриплый.
Я делаю, как он сказал, и он сильными и гибкими пальцами медленно и тщательно втирает солнцезащитный лосьон.
— Вы на самом деле очень красивы. Я счастливый человек, — шепчет он, когда его пальцы скользят по моей груди, размазывая лосьон.
— Да, счастливый, мистер Грей. — Я смотрю на него застенчиво сквозь ресницы.
— Вы становитесь скромницей, миссис Грей. Перевернитесь. Я хочу намазать вашу спину.
Улыбаясь, я переворачиваюсь, и он расстегивает застежку на моем ужасно дорогом бикини.
— Как бы вы себя чувствовали если бы я ходила топлесс на пляже, как другие женщины?
— Недовольным, — говорит он без колебаний. — Я и сейчас не очень доволен, что на вас так мало одето.
Он наклоняется и шепчет мне на ухо.
— Не испытывай судьбу.
— Это вызов, мистер Грей?
— Нет. Это констатация факта, миссис Грей.
Я вздыхаю и качаю головой.
О, Кристиан. Мой собственнический, ревнивый, помешанный на контроле Кристиан.
Когда он закончил, он шлепает меня по попе.
— И вы будете подчиняться, девушка.
Его вездесущий Блэкберри постоянно гудит.
Я нахмурилась, а он ухмыляется.
— Это только для моих глаз, миссис Грей. — Он поднимает бровь с игривым предупреждением, шлепает меня еще раз, и садится обратно на свой лежак, чтобы принять вызов.
Моя внутренняя богиня мурлычет.
Может быть, сегодня вечером я смогла бы показать маленькое представление на полу для его глаз. Я ухмыляюсь, сознательно выгнув бровь.
Улыбаясь при этой мысли я удаляюсь обратно на послеобеденный отдых.
— Мадемуазель? Одно «Перрье» для меня, одну «Кока-Кола лайт» для моей жены, пожалуйста. И чего-нибудь поесть. Позвольте мне посмотреть меню. Хм… — Свободный разговор Кристиана на французском будит меня.
Мои ресницы дрожат при свете солнца. Я думала, что Кристиан наблюдал за мной, но в это время вижу, как от нас отходит молодая женщина, высокая блондинка с вызывающе развивающимся хвостом.
— Хочешь пить? — Спрашивает он.
— Да, — бормочу я сонно.
— Я могу любоваться тобой весь день. Устала?
Я покраснела.
— У меня не получилось хорошо поспать прошлой ночью.
— У меня тоже. — Он улыбается, кладет Блэкберри и встает.
Его шорты немного спустились и повисли таким образом, что стали видны его плавки. Кристиан снимает шорты и шлепанцы.
Я теряю нить мысли.
— Пойдем поплаваем со мной. — Он протягивает руку, а я смотрю на него ошеломленная. — Поплаваем? — говорит он снова, склонив голову набок, с веселым выражением лица.
Когда я не ответила он покачал головой.
— Я думаю вас нужно разбудить. — Вдруг он набрасывается и поднимает меня на руки, я кричу, больше от удивления, чем от испуга.
— Кристиан! Отпусти меня! — Визжу.
Он смеется.
— Только в море, детка.
Несколько загорающих на пляже человек смотрели с ошеломлением, — характерным для Франции, — нежели с интересом, как Кристиан несет меня к морю в волны.
Я обхватила руками его за шею.
— Не делай этого. — Говорю я, затаив дыхание, стараясь заглушить мой смех.
Он усмехается.
— Ах, Ана, детка, за все время которое мы с тобой знаем друг друга, ты ни чему не научилась? — Он целует меня, и я в удобный момент запускаю свои пальцы ему в волосы, и отвечаю на поцелуй, в то время как его язык уже у меня во рту.
Он вздыхает и резко откидывается назад, глаза задымленные, но настороженные.
— Я знаю вашу игру, — шепчет он медленно погружаясь в прохладную, чистую воду, взяв меня с собой, когда его губы снова начали меня целовать.
Холод средиземного моря скоро забылся, когда я закуталась в объятиях своего мужа.
— Я думала, ты просто хотел поплавать, — бормочу я.
— Ты всегда сбиваешь меня с толку. — Кристиан царапает зубами мою нижнюю губу. — Но я не уверен, что хочу, чтобы все отдыхающие люди в Монте-Карло увидели мою жену в муках страсти.
Я не задумываясь о хороших людях Монте-Карло, пробегаю зубами вдоль его щеки, его щетина колет мой язык.
— Ана, — стонет он.
Он накручивает мой хвост себе на запястье и аккуратно, наклонив мою голову назад, обнажает горло. Он покрывает меня поцелуями от уха вниз по моей шее.
— Должен ли я овладеть тобою? — Дышит он.
— Да, — шепчу я.
Кристиан отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, радостными, теплыми и желающими глазами.
— Миссис Грей, ты стала наглой и ненасытной. Какое чудовище я создал?
— Монстр подходит для вас. Желаете ли вы, что бы я стала другой?
— Я возьму тебя любым способом и ты это знаешь. Но не сейчас. Не на публике. — Он головой показывает в сторону берега.
Что?
Теперь несколько загорающих на пляже отказались от своего отдыха и с интересом наблюдали за нами.
Вдруг, Кристиан хватает меня за талию и подкидывает в воздух, позволяя мне нырнуть в воду до самого дна с мягким песочком. Я всплываю на поверхность, откашливаюсь, захлебываюсь и смеюсь.
— Кристиан! — Ругаюсь я, глядя на него. — Я думала, что мы собирались заняться любовью в море. — и записываю на свой счет еще одно очко.
Он кусает нижнюю губу, чтобы сдержать свое веселье.
Я плеснула на него водой и он обрызгал меня в ответ.
— У нас впереди есть все ночи, — говорит он глупо улыбаясь. — Позже, детка.
Он нырнул в воду и выплыл на поверхность в трех футах от меня, потом опять изящно нырнул и уплыл подальше от берега, и от меня.
Ах! Мой игривый, дразнящийся Пятьдесят Оттенков! Я прикрываю глаза от солнца, смотря ему вслед. Он такой задира. Что я могу сделать, чтобы вернуть его? Я обдумываю варианты, пока плыву обратно к берегу.
На шезлонгах поставили наши напитки, и я делаю быстрый глоток «Кока-Колы».
Кристиан — нечёткое пятнышко вдали.
Хмм… Я ложусь на живот и нащупываю застежку. Снимаю свое бикини и будто случайно бросаю его на шезлонг Кристиана.
Вот. Видите, какой наглой я могу быть, мистер Грей. Запомните это раз и навсегда.
Я закрываю глаза, и позволяю солнцу согревать мою кожу. Согревая мое тело, я отдаляюсь от жары, и мои мысли возвращаются к моей свадьбе…
***
— Вы можете поцеловать невесту, — объявляет преподобный Уолш.
