В моем дневнике отмечено, что наша первая встреча с мистером Пендлтоном-Смитом, если это можно назвать встречей, состоялась во вторник 24 апреля 1887 года. Мы как раз только закончили довольно деликатное расследование (о котором я еще не имею права писать), и великий ум Холмса начал скучать. Я боялся, что Холмс снова может взяться за эксперименты с опиатами, чтобы удовлетворить свою потребность в постоянном стимулировании мозга.
Поэтому я испытал глубокое облегчение, когда миссис Хадсон сообщила, что мужчина — очень настойчивый мужчина, отказавшийся назвать свое имя, — стоит у дверей, желая увидеть мистера Холмса.
— В темном пальто, низко натянутой на лоб шляпе и с черной тростью? — спросил Холмс, не отрывая взгляда от стула.
— Да! Но как?.. — воскликнула миссис Хадсон. — Как вы это узнали?
Холмс пренебрежительно отмахнулся:
— Он больше часа стоял на противоположной стороне улицы, вглядываясь в наши окна. Естественно, я заметил это, когда разжигал свою трубку, и снова обратил на него внимание, когда минуту назад поднялся, чтобы взять книгу.
— Что еще вам известно о нем? — спросил я, опуская свой номер «Морнинг Пост».
— Только то, что он полковник, недавно вышедший в отставку после службы в Африке. Он человек небедный, хоть и без официального титула или положения в обществе.
— Его выправка, — задумчиво произнес я, — безусловно, подсказала вам, что он человек военный, а по дереву, из которого сделана его трость, можно легко определить, что он служил в Африке, как впрочем, наверное, и по его одежде. Но как вы установили его звание, ведь на нем нет формы?
— Так же, как я узнал, что его зовут полковник Оливер Пендлтон-Смит, — ответил Холмс.
Я раздраженно отбросил «Морнинг пост».
— Черт побери, вы знаете этого парня!
— Неправда. — Холмс кивнул на газету. — Вам следует уделять больше внимания вещам, находящимся прямо перед вами.
Я опустил глаза на упавший номер «Морнинг пост», который оказался открыт на фотографии человека в униформе. «ПРОПАЛ ПОЛКОВНИК ОЛИВЕР ПЕНДЛТОН-СМИТ», — гласил заголовок. Я внимательно посмотрел на картинку, затем поднял глаза на Холмса.
— Вы примете его, сэр? — спросила миссис Хадсон.
— Не сегодня, — ответил Холмс. — Скажите полковнику Пендлтону-Смиту — при этом назовите его полное имя, хоть он, без сомнения, будет возмущаться и отрицать его, — что я встречусь с ним завтра ровно в девять часов утра. Ни одной секундой раньше и ни одной секундой позже. Если он спросит, скажите, что я заканчиваю другое важное дело и меня нельзя беспокоить. — Он перевел взгляд на свою книгу.
— Хорошо, сэр, — сказала она и, покачав головой, закрыла дверь.
Как только щелкнул замок, Холмс вскочил на ноги. Хватая свое пальто и шляпу, он жестом показал мне сделать то же самое.
— Поторопитесь, Ватсон! — бросил он. — Мы должны проследить за полковником до его логова!
— Логова? — переспросил я. Я накинул на плечи пальто и сломя голову помчался за Холмсом вниз по лестнице. — Что вы подразумеваете, говоря «логово»? Неужели он — еще один Мориарти?
— Прошу вас!.. — Холмс поднял руку, требуя тишины, и осторожно открыл дверь.
Пендлтон-Смит энергично шагал вверх по Бейкер-стрит, раздраженно размахивая своей тростью, как мачете. Мы оба быстро вышли, и Холмс закрыл за нами дверь. Затем мы перешли улицу и незаметно последовали за полковником. Похоже, он направлялся в сторону реки.
— В чем суть этого дела? — спросил я, торопливо шагая за Холмсом.
— Мистер Пендлтон-Смит, о котором вы без видимого интереса прочитали в той статье в «Морнинг пост», исчез два дня назад. Его подозревают в совершении преступления. В камине его дома в Лондоне полицейские обнаружили несколько клочков бумаги, но разобрать что-либо оказалось сложно, за исключением обрывка одной фразы: «Общество Нищих-любителей». Ну, как вам это?
— Нищий — это попрошайка, я думаю…
— Верно!
— Но целое общество дилетантов-попрошаек? И чтобы полковник в отставке был связан с ними? Это уму непостижимо!
— Я склонен считать, — сказал Холмс, — что вид современных попрошаек заставляет вас думать именно так. Нищие были в разные времена и в разных культурах, их как почитали, так и презирали. Полагаю, что это просто другое название тайного Общества нищих, сети шпионов, которая является — или, во всяком случае, являлась — чем-то вполне реальным, и оно имеет более давнюю историю, чем вы думаете. Ее корни уходят ко временам Римской империи, а сейчас общество раскинуло свои сети в таких странах, как Россия, Индия и Египет.
— Вы считаете, оно существует до сих пор? — спросил я.
— Я думал, что в Европе оно прекратило свое существование еще при предыдущем поколении, но, судя по всему, оно вновь всплыло на поверхность. Несколько лет назад появились кое-какие сведения, из которых я сделал вывод, что оно стало инструментом в чьих-то недобрых руках, Ватсон.
— И Пендлтон-Смит…
— Еще один профессор Мориарти, дергающий за веревочки, используя это общество в своих корыстных целях? К счастью, нет. Я думаю, он пешка в гораздо более крупной игре, хотя на этой доске мне видны пока всего несколько клеток. Не могу сказать ничего более, пока не расспрошу Пендлтона-Смита.
— Чем занимаются эти «нищие-любители»? Они попрошайки или нет?
— Скорее! — сказал Холмс, толкая меня за остановившийся хэнсомовский кеб.[2] — Он, похоже, уже пришел!
Пендлтон-Смит остановился перед небольшим домом с меблированными комнатами. Пока мы издалека наблюдали за ним, он встал на пороге и посмотрел направо, а затем налево, но не заметил нас. Он вошел в здание и захлопнул за собой дверь.
— Интересно! — произнес Холмс. — Но это подтверждает мою теорию.
— О том, что он нищий? — спросил я, чувствуя некоторое раздражение из-за всей этой неразберихи. — Если так, то он, без сомнения, обеспеченный неплохим жильем нищий.
— Пендлтон-Смит ударился в бега из-за страха за свою жизнь. Почему еще человек, у которого есть дом, решится снять комнату в таком захудалом районе, как этот?
— Мы что же, будем здесь его расспрашивать? — спросил я.
Холмс замолчал, поджав губы и погрузившись в свои мысли. Прошла минута, и я кашлянул.
— Нет, Ватсон, — сказал он, разворачиваясь в направлении Бейкер-стрит. — Думаю, это может подождать до завтра. Прежде мне нужно кое-что сделать.
На следующее утро Холмс долго стучал в мою дверь, пока я не выкрикнул, потирая глаза:
— Что там, Холмс?
— Уже половина седьмого, — сказал он. — Миссис Хадсон поставила чайник, а завтрак будет готов ровно в семь.
— Ради всего святого! — отозвался я, принимая вертикальное положение. — Скажите мне, почему вы разбудили меня в такую рань?
— У нас встреча!
— Встреча? — переспросил я, все еще не понимая. Я поднялся и открыл дверь. — А! Пендлтон-Смит и его дилетанты-нищие, я полагаю. Но это же будет ровно в девять часов — вы сами сказали!
— Именно! — По его лихорадочному взгляду я понял, что большую часть ночи он провел на ногах, работая над таинственным делом полковника, хотя в чем заключалась его суть, я все еще не имел понятия. Однако Холмс, казалось, считал его исключительно важным.
Побрившись и одевшись, я вышел и обнаружил отличный завтрак, поданный нам миссис Хадсон. Холмс едва прикоснулся к своей порции. Он пристально рассматривал номера старых газет, разбросанных на полу и всех других горизонтальных поверхностях в комнате.
— Вот оно! — воскликнул он.
— Что? — спросил я, налив себе чай и намазывая на тост апельсиновый джем.
— Картина проясняется, — мягко произнес он. — Думаю, сейчас у меня есть все ее детали. Только как они согласуются?
— Объясните же мне! — взмолился я.
Он поднял руку.
— Именно это я и собирался сделать, Ватсон. Ясность ваших мыслей как раз и нужна мне сейчас, судя по всему. — Он прокашлялся. — В 1852 году Оливер Пендлтон-Смит и шесть его школьных товарищей были исключены из Итона. Они были замешаны в каком-то скандале, суть которого я еще должен выяснить — официальные данные по этому делу весьма расплывчаты.
— Кто бы сомневался, — пробормотал я.
— Юный Пендлтон-Смит после шести месяцев шатаний по Лондону уплыл на корабле в Южную Африку и сделал там ничем не примечательную карьеру. Когда, наконец, он вышел в отставку, то вернулся в Лондон и стал хозяином своего родового поместья. Казалось, его дела идут весьма неплохо. Он объявил о своей помолвке с леди Эдит Стюарт, которую вы также можете помнить из сообщений светской хроники.
— Повышение, как для полковника, — прокомментировал я.
— Я предполагаю, что она, возможно, тоже была замешана в скандале в Итоне, но это не более чем гипотеза на данный момент, — продолжал Холмс. — Да, судя по всему, для него это было повышением. Тем не менее через две недели он расторгнул помолвку и на следующий день — а именно три дня назад — исчез.
