события, о которых я смогу рассказать лишь лет через двадцать, а есть и такие, о которых я не расскажу никогда. Кроме того, иногда исход события бывает печальным, как, например, в рассказе «На перекрестье ветров». И спрашивать разрешение уже, увы, не у кого.
ДС – Пишешь ли ты что-нибудь помимо рассказов?
ТЧ – Да. Компьютерные программы, например…
ДС. – Часто события, описанные в твоих рассказах, происходят в неких “местах силы”, которые, в основном, находятся на территории России и Украины. Последние годы ты работаешь в Канаде. Можно ли помочь человеку, находясь на территории другого эгрегора1, решить его проблему, если завязка события произошла в другой стране? Ведь в Канаде можно встретить людей со всего мира.
ТЧ – Ехать в места силы, связанные с конкретным человеком или его родом,
приходится не так уж часто. В большинстве же случаев, я использую места силы для собственной подзарядки или настроя. Взять, к примеру, случай, описанный в рассказе «Письма Катарины Грофф». Там я работал с местом силы, расположенным совсем недалеко от моего дома. После я работал в самых разных местах, даже – в Иудейской пустыне. Кстати, фактор перехода на территорию другого эгрегора, хоть и бывает ощутимым, но редко – разрушительным.
ДС. – И последний традиционный вопрос – работаешь ли ты сейчас над каким-нибудь
произведением?
Т.Ч. – Да, но это не рассказ. Это скорее роман – фэнтэзи, детектив, где я попытался раскрыть основные свойства мира магии. Я хотел показать, что в этом мире, так же, как и в нашей повседневной реальности, нет места произволу. Везде царят законы, которые следует хорошо понимать, иначе, в лучшем случае, просто ничего не получится.
Оттава. 2019
Завихрение
Страшная черная ночь окутывала землю,
и вдали горело зловещее красное пламя…
П.Успенский «Символика Таро».
Кажется, тогда я и понял, что это такое. Хотя, и довольно странно так говорить, оставшись, в конце концов, в полном неведении. Естественно, у меня и раньше не раз возникали разговоры на эту тему, но тогда мне казалось, что мои собеседники говорят о чем-то таком, что имеет к земной жизни лишь опосредованное отношение. Теперь – понятно – я уже так не думаю.
Пожалуй, еще в детстве я не раз удивлялся, наблюдая одно странное явление. Когда созревает необходимость в каком-то знании, и когда это не просто любопытство, и когда ты шел к этому какое-то время, прилагая усилия и веру в победу, выстраивая цепь окружения из людей и предметов, то, в конце концов, все ответы появятся, и при этом – как бы сами собой. Ни с того ни с сего, и ниоткуда. Просто вдруг, кто-то подарит книгу, или же – появятся телепередачи, встретятся люди, которые что-то подскажут. Да что там! Иногда даже таблоиды на улицах могут оказаться вполне знаковыми. Нередко подобные знаки сыплются на тебя в какой-то момент, словно из рога изобилия. Когда замечаешь это и начинаешь придавать значение происходящему, тогда они словно бы поворачиваются другой своей стороной, совпадения кажутся уже просто невероятными, и затем все это словно бы затягивает в большой, тихий, но очень мощный водоворот… К слову, подобные «водовороты» судьбы я и стал называть «завихрениями».
Однако это вовсе не значит, завихрение всегда понятно. Иногда ты вдруг получаешь какие-то ответы на вопросы, которых никогда и не задавал! Или задавал, но уже так давно, что и думать забыл. Нет, это здорово, если завихрение понятно, если ты вызвал его своей волей и теперь знаешь, что с этим делать, но чаще – все совсем иначе.
В общем, когда оно возникает неизвестно из чего, приобретает непредсказуемые, невероятные формы, вытаскивая на свет нечто, что было скрыто в дремучих джунглях мира сновидений, то порой становиться очень странно и даже – чего греха таить – иногда и страшно. Страшно от простой очевидности, что вольно или невольно, но где-то ты что-то нарушил, разорвал или наоборот – соединил тонкие бесконечные нити мироздания, создал «причины», невидимые в этом мире никаким глазом, и теперь кто знает, каковыми будут следствия? Кто знает…
Впервые столь странное “завихрение”, лишенное какой бы то ни было логики и смысла, я наблюдал, когда бродил по Полесью. Это было за несколько лет до Чернобыля. Я хотел уединиться, чтобы прочувствовать какую-то тему и с тем пустился в странствия. Были каникулы – почему не уйти куда-то? Уже не помню, что это была за тема размышлений, но местом для этого я избрал глухие разбойничьи леса в междуречье Горыни и Уборти2.
В седьмой день Луны я вырезал посох, а в девятый двинулся в путь. Любопытно, что Уран все эти дни порывавшийся снова вернуться в Стрелец, остановился в самом начале Козерога, что, видимо, и явилось для меня одним из первых кубиков, построивших будущее завихрение… Хотя…
Честно говоря, вряд ли тут вообще можно что-то объяснить логически. Почему, например, я решил, что три события, о которых пойдет рассказ, вообще должны быть как-то связаны? Не знаю. Я просто чувствую, что они являются незримыми гранями единого, созданного мною, незримого «айсберга».
***
Кажется, это был второй день пути, когда я нашел очень сильное место и на несколько часов ушел в «шаманское путешествие»3. Я пытался понять и увидеть свой дальнейший путь и есть ли вообще в нем какой-то смысл? Однако, несмотря на очевидное наличие силы, ничего особенного я не увидел и не понял, а лишь наблюдал красную стену, как будто созданную из дыма или тумана, казавшуюся непонятной, а потому завораживающей.
Так я просидел пару часов, а после, закончив свои занятия, двинулся в путь, поскольку пройти следовало еще много – километров пятнадцать, до самой речки Моствы. Остановка на этой речке была задумана мною изначально. Река с темно-коричневой гладью, неслышно текла промеж высоких, совершенно безлюдных песчаных берегов. Места были совсем дикими, и это давало шанс пробыть в молчании хотя бы пару-тройку дней. Кое-кто мне говорил даже, что пробыв в таком молчании хоть немного, хоть с месяц, можно рассчитывать получить какой-нибудь очень значительный совет, или даже – новое знание.
В общем, я шел долго и, немного сбив ноги, уже – было – стал подумывать разбить переход на два этапа, остановившись на первую ночевку прямо посреди леса. Однако что-то словно бы толкало меня вперед. Я, например, стал замечать,
