1933
Искры
…Пуля, им отлитая, отыщет грудь мою
Н. Гумилев
Я следил за небом робко,Где — впопад и невпопад —Как по спичечной коробкеЧиркал спички звездопад.
Так вот некогда горела,Рассказал бы я тебе,Трубка старого карелаВ достопамятной избе.
Так когда-то не без риску,Корпус лихо накреня,Высекал я насмерть искрыИз армейского кремня!
Да, ни в хижине чухонца,Ни в крутом седле бойцаНи звезды своей, ни солнцаНе сыскал я до конца.
Где-нибудь в немецкой Туле,Нами занятой в бою,Отливает мастер пулю —Искру, стало быть, мою…
1938
Комсомольская песня
Мальчишку шлепнули в Иркутске.Ему семнадцать лет всего.Как жемчуга на чистом блюдце,Блестели зубыУ него.
Над ним неделю измывалсяЯпонский офицер в тюрьме,А он все время улыбался:Мол, ничего «не понимэ».
К нему водили мать из дому.Водили раз,Водили пять.А он: — Мы вовсе не знакомы!.. —И улыбается опять.
Ему японская «микада»Грозит, кричит: — Признайся сам!.. —И били мальчика прикладомПо знаменитым жемчугам.
Но комсомольцыНа допросеНе трусятИ не говорят!Недаром красный орден носятОни пятнадцать лет подряд.…Когда смолкает город сонныйИ на дела выходит вор,В одной рубашке и кальсонахЕго ввели в тюремный двор.
Но коммунистыНа расстрелеНе опускают в землю глаз!Недаром люди песни пелиИ детям говорят про нас.
И он погиб, судьбу приемля,Как подобает молодым:Лицом вперед,Обнявши землю,Которой мы не отдадим!
1934
Песня об убитом комиссаре
Близко города Тамбова,Недалеко от села,Комиссара молодогоПуля-дура подсекла.
Он склонялся,Он склонялся,Падал медленно к соснеИ кому-то улыбалсяТихо-тихо, как во сне.
Умирая в лазарете,Он сказал:— Ребята… тутЕсть портрет… Елизавета —Эту девушку зовут.
Красным гарусом расшитый —Вот он, шелковый кисет!Ну, так вы ей… напишите,Что меня… в помине нет…
Мы над нимНе проронилиНи единого словца.Мы его похоронилиЧесть по чести, как бойца.
Но тамбовской ночью темной,Уцелевшие в бою,Мы задумались,И вспомнилКаждый девушку свою…
…Я хотел бы, дорогая,Жизнь свою прожить любя.Жить — любить.И, умирая…Снова вспомнить про тебя!..
1935
Сердце
Ничего не пощадили —Ни хорошее, ни хлам.Все, что было, разделили,Разломали пополам.
Отдал книги,Отдал полки…Не оставил ничего!Даже мелкие осколкиОтдал сердца своего.
Все взяла.Любую малость —Серебро взяла и жесть.А от сердца… отказалась.Говорит — другое есть.
1935
Лыжни
Вы уедете, я знаю.За ночь снег опять пройдет.Лыжня синяя, леснаяПостепенно пропадет.
Я опять пойду средь просек,Как бывало в эти дни.Лесорубы, верно, спросят:— Что ж вы, Павлович, одни?..
Как мне гражданам ответить?О себе не говорю!Я сошлюсь на сильный ветерИ, пожалуй, закурю.
Ну, а мне-то…Ну, а мне-то?..Ветра нет… ведь это ж факт…Некурящему поэтуУспокоить сердце как?
Или так и надо ближним,Так и надо без следа,Как идущим накрест лыжням,Расходиться навсегда?..
1935
На Можайском шоссе
Не люблю — если сыро и гнило.Красотой этих мест покорен,Для своей односпальной могилыЯ бы выбрал Можайский район.
Мне сподручно: семейные козы,Холм зеленый да речка вдали…Уступите мне, люди колхоза,Если можно, немного земли.
Говоря без стыда и зазнайства,Честный лирик, не шалопай,В коллективном советском хозяйствеЯ имею свой маленький пай.
Мне не надо «паккардов» очкастых,Стильных дач…Я прошу об одном:Отведите мне скромный участокВ две сосны под зеленым холмом.
Это мало. И, думаю, этоНе испортит природы красот.А засеете? Сердце поэтаСнова честным зерном прорастет.
Не имея других капиталов,Это сердце, питавшее стих,И при жизни собою питалоСовременников славных моих.
1936
Народная песня
— Ну-ка, двери отвори:Кто стоит там у двери?— Это нищий, Аннушка.
— Дай краюху старику,Да ступай-ка на реку:Кто там стонет,Будто тонет?— Это лебедь, Аннушка.
— Ну, так выйди за плетень:Почему такая тень?!— Это ружья, Аннушка.
— Ну, так выйди за ворота,Расспроси, какая рота:Кто? Какого, мол, полка?Не хотят ли молока?— Не пойду я, Аннушка!
Это белые идут,Это красного ведут,Это… муж твой, Аннушка…
1939
Посвящение
Трудно нам с тобой договориться.Трудно, милая, трудней всего:Резко обозначена границаСчастья твоего и моего.
И, усталые, полуживые,Зубы стиснувши и губы сжав,Мы с тобой стоим как часовыеДвух насторожившихся держав.
1939
Снегурочка
Любовь моя, снегурочка,Не стоит горевать!Ну, что ты плачешь, дурочка,Что надо умирать?
Умри, умри, не жалуясь…Играя и шутя,Тебя лепило, балуясь,Такое же дитя.
Лепило и не думало,Что не веселый смех —Живую душу вдунулоОно в холодный снег!
И что, когда откружитсяБезумный этот вихрь,Останется лишь лужицаОт радостей твоих…
1940
«Я видел девочку убитую…»
Я видел девочку убитую,Цветы стояли у стола.С глазами, навсегда закрытыми,Казалось, девочка спала.
И сон ее, казалось, тонок,И вся она напряжена,Как будто что-то ждал ребенок…Спроси, чего ждала она?
Она ждала, товарищ, вести,Тобою вырванной в бою, —О страшной, беспощадной местиЗа смерть невинную свою!
1941
Если будешь ранен, милый, на войне…
Если будешь ранен, милый, на войне,Напиши об этом непременно мне.Я тебе отвечуВ тот же самый вечер.
Это будет теплый, ласковый ответ:Мол, проходят раныПоздно или рано,А любовь, мой милый, не проходит, нет!
Может быть, изменишь, встретишься с другой —И об этом пишут в письмах, дорогой!
Напиши… Отвечу…Ну, не в тот же вечер…Только будь уверен, что ответ придет:Мол, и эта ранаПоздно или рано,Погрущу, поплачу… все-таки пройдет.
Но в письме не вздумай заикнуться мнеО другой измене — клятве на войне.Ни в какой я вечерТрусу не отвечу.У меня для труса есть один ответ:Все проходят раныПоздно или рано,Но презренье к трусу не проходит, нет!
1941
