меня к тебе не просто просьба, это деловое предложение. Сама судьба мне послала тебя именно в этот день!
– Я не…
– Погоди, выслушай сначала! – серьезно заявляет тот, перебивая меня на полуслове. – Я иду на встречу с представителями крупной компании из США, мы планировали ее уже давно, а у нас, как назло, заболела няня.
– Она сбежала! – деловито добавляет девочка.
– Спасибо, дочь! – пожимает губы Влад и продолжает: – Да, она ушла, сказав, что у нее больше нет сил смотреть на этого ангелочка! – Мужчина треплет щечку малышки, и та недовольно морщится.
– А я-то при чем? – спрашиваю, все больше улыбаясь от их милого общения. Если Соня пошла характером в отца, то я догадываюсь, почему от них бежала няня.
– Ты можешь побыть нашей няней буквально день? – глазами кота из «Шрека» поглядывает на меня Влад.
– Зачем мне это? – Подпираю лицо кулаком, равнодушно глядя на мужчину. Не действует на меня твой фирменный взгляд, даже не пытайся!
– Ну вот сколько ты тут зарабатываешь? Тысячу? Я заплачу три!
– Три?! – ошарашенно выдыхаю я.
– Да! Три тысячи долларов за день с этим ангельским ребеночком.
– Ну, я даже не знаю… – совсем растерявшись, тяну я. Он, вообще, серьезно? Перевожу взгляд на малышку, которая мило улыбается, болтая ножками с высокого стула, и возвращаюсь к мужчине.
– За день три тысячи? Да так даже прости… ну, этим не платят!
– Говоришь так, как будто знаешь! – хитро улыбается Влад, а я чувствую, что начинаю злиться.
– Так, все, иди!
– Ну погоди, ладно, извини! Так ты согласна?
Я долго смотрю на него, прищурившись одним глазом, и уже думаю согласиться. Не, ну а что? Три тысячи на дороге не валяются, а всего-то нужно посидеть с ребенком. Нетрудно, только если не учитывать, что это дочь самого Кострицкого.
– А что, нянь больше нет? – задаю последний вопрос, желая убедиться, что мужчина и правда не имеет другого выхода и что это не какой-то его коварный план.
– Нет! Прежде чем допустить к своей дочке, я проверяю всех. Собираю досье буквально до пятого колена и прошу родословную до седьмого. У меня сегодня просто нет на это времени.
– Почему я тогда?
– Ну как? Я тебя знаю еще с тех времен, когда ты доставала козявки и вытирала их о свое платьице.
– Это делал ты! И вытирал о мое платье! Любимое, между прочим!!! – выпаливаю я, и мужчина смеется:
– Ты, я… Какая разница? Кстати, чтобы не быть голословным, вот тебе половина суммы, вечером получишь остальное.
Мужчина лезет в карман барсетки, наклоняя голову, а в этот момент Соня, замечая, что папа отвлекся, берет чашку с кофе и выворачивает прямёхонько на брюки мужчины. Ручонки быстро исчезают в складках платья, отчего создается вид, что это сделала я.
– Вот черт!!! – ругается Влад, быстро стряхивая с себя остатки напитка. Он смотрит на меня со злостью, а в глазах исчезают даже намеки привычного ему озорства.
Я смотрю растерянно то на него, то на дочь, а Влад сам не может понять, зачем бы я это делала, но все указывает на меня. Соня же устремила взгляд в окно, будто ничего не случилось, все так же болтая ножками в красных сандалиях.
– Соня, это ты? – догадывается отец, но я ее опережаю:
– Нет, это я! Извини, такая неуклюжая сегодня…
Ловлю удивленный взгляд девочки и, хватая салфетки, выбегаю из-за барной стойки.
– Сейчас я все исправлю, постой! Когда у тебя встреча? И где?
Начинаю ритмично вытирать штанины, пропитывая кофе, который еще не успел впитаться. Черт, тут надо застирывать.
– Через полчаса в этом же здании… – совсем растерянно произносит Влад, а когда мои руки доходят до промежности, отскакивает назад.
– Все-все! Не надо! Ты же видишь, ничего не помогает…
– Тогда иди в уборную, живо! Снимай штаны и зови меня.
– А Соня?
Хм… Смотрю на девчушку, стыдливо поглядывающую из-под лба, и киваю.
– Она побудет в комнате отдыха с тобой, пока я буду застирывать и сушить штаны.
– Но они все равно не успеют высохнуть! Легче утопиться… – сокрушенно выдает мужчина, а я хмыкаю:
– Отставить топиться, Кострицкий! У меня тут целый арсенал!
Подхватываю Саню на руки и веду Влада в уборную. Усадив ребенка на стул, открываю свой шкафчик и демонстративно вытаскиваю фен.
– Не ожидал? Современные проблемы требуют современных решений!
Глава 2
Я быстро застирываю штаны, прислушиваясь к звукам в кофейне. Да, надо набрать Илью, нашего второго бариста, пусть выручает. Ведь сегодня я буду смотреть за хитрой девочкой, а кофе придется варить ему.
Быстро вымыв пятна из штанов, я улыбаюсь сама себе. Надо же, скажи кто-то мне сегодня утром, что я буду стоять и стирать штаны Кострицкого в туалете, пока он полуголый мнется рядом, назвала бы этого человека психически нездоровым.
Когда сушу мокрую ткань, оглядываюсь на Влада. Длинная рубашка не прикрывает атлетические ноги и попу. Ох, какая у него…
– Ты сейчас дыру пропалишь мне! – возмущенно говорит мужчина и вырывает штаны из моих рук.
Фух, он про одежду, а я уж думала…
– Кстати, где ее мама? Разве дочки не привязаны больше к матерям? – обращаюсь я к Владу, а тот поднимает на меня суровый взгляд.
– Лебедева, я тебе не за вопросы плачу.
– Ладно-ладно, я поняла! – Поднимаю ладони в жесте примирения. – Никаких вопросов.
Закусываю губу и про себя думаю, что интересно, какая ж там дама смогла покорить сердце нашего ловеласа? Да еще и дочку ему родить! Но Соню он любит – это видно невооруженным взглядом. Когда он видит ее, то взгляд его становится совершенно другим. Редко какие отцы могут похвастаться такими отношениями со своими детьми.
– Ну, кажется, все! – довольно кивает Кострицкий и быстро одевается. – Кстати, как тебе?
– Что именно? Как мне стирать твои вещи? – хмыкаю, а тот качает головой:
– Нет, как тебе я? Ты так смотрела на мой зад.
Черт, заметил!
Делаю самый невозмутимый вид и отвечаю:
– Видали и получше!
– Так уж и видела? – хохочет он, и мы поворачиваемся к Соне. Не хочется, чтобы ребенок услышал это. Но через открытую дверь видно, что девочка полностью занята телефоном.
– Ну а ты что, думаешь, я обделена вниманием? Так вот нет! – гордо вру я и добавляю: – Иди уже, а то опоздаешь!
– Да, черт! – Влад смотрит на часы и, целуя дочку в щеку, поворачивается ко мне. – Надеюсь освободиться пораньше. Вот моя визитка, если что – звони.
Он с волнением смотрит на меня и на дочь и покидает кофейню.
