С праздника меня, значит, поперли. Не то, чтобы я разозлился, но еще раз проанализировал имеющуюся у меня информацию. Вчера, после эксперимента, из исследовательского модуля «Ётунхейм» были вывезены почти все контейнеры со сверхпроводящими ловушками – проехали мимо фекального насоса на нижней палубе, где установлена видеокамера, к которой у меня доступ. Так, может, помимо бозе-жидкости, было получено что-то еще? Потому как материю делают материей не только бозоны, но и… назовем их красиво хрононами или даже «темпоральными трубками», которые создают, так сказать, простор для её развития. С достаточной вероятностью господа из МНК захотели скрыть вторую Каплю – конденсат темпоральных трубок, хроножидкость. Если точнее, прикарманить главный результат эксперимента.
В коридорах пустынно, одни роботы-уборщики катаются, резво подтирая, где протекло, и старательно брызгая дезодорантом, где зарегистрирована вонь. Кто не занят на рабочих вахтах, тот кучкуется на мероприятии, демонстрируя корпоративный энтузиазм. Только я пробираюсь туда, куда еще сам не знаю. Теперь я заговорщик, подпольщик, орбитальный Штирлиц. Мне надо выяснить, куда и как эти контейнеры поехали. Что точно, не по главному грузовому конвейеру или скоростному магнитопроводу, где грузы обязаны фиксироваться в системе транспортного контроля. Тогда, получается, на буксире по техническому коридору. Далее им путь-дорога в один из модулей станции, где полновластно хозяйничает альянс. Там, на планах для общего пользования, одни белые пятна и ничего не значащие обозначения. Скорее всего, это модуль «Утгард», где легко затеряться на мусоросортировочном терминале. И оттуда проще всего их вывезти транспортным кораблем, потому что там имеется причальная стенка.
Кто-то хлопнул меня по плечу, аж я просел. Габаритный парнище из нашей техслужбы, Коля, прозванный Шурупом, за умение вручную просверлить любую поверхность, если проводка коротнула и электродрель не фурычит.
– Антошка, Антошка, давай копать картошку…
В пятисотый раз это слышу. Не надоедает же ему! Впрочем, Шурупа, как и всех остальных, понять можно. Отбарабанил смену, а что потом? С алкоголем тут плохо, с подружками, прямо скажем, не блестяще, а игровой софт, особенно прямого нейронного подключения, проходит свирепую фильтрацию при попадании на станцию.
– Я знаю, что меня Антоном зовут.
– Парни организовали футбол, в рамках сегодняшнего мероприятия. Играем в радиальном тоннеле, центр поля в невесомости. Можно гол забить, порхая аки птичка. Конфиденциальные сведения: будет группа поддержки из трех официанточек, Дэйзи, Мэйзи и Екатерины Евстафьевны.
– Нет, нет, Коля. Меня от футбола… тошнит, в общем, иногда. Возраст, наверное.
– Или беременность, ха-ха, – Шуруп хоть и хохотнул, но опешил. – Извини тогда, братан. У нас и так мало развлечений, живем как букашки в банке, одни и те же рожи на завтрак, обед и ужин. Как знаешь, лично я пойду Петровича из берлоги поднимать, он хоть и старый, но резвый, что твой таракан.
Да, о тараканах в космосе отдельный разговор, как и о тотализаторе на тараканьих гонках.
Коля прощально глянул на меня, как на последнего задрота, и пошел дальше, вначале неуверенной походкой, потом танцующей, ча-ча-ча. А в футбол я на самом-то деле хотел сыграть, тем более, что официанточки будут – те барышни, что в кружевных передничках и мини-юбчонках обслуживают кают-компанию для начальства. Конечно, вдохновляют меня не эти одинаковые блондинки, Дэйзи-Шмэйзи, словно напечатанные на 3D-принтере, а «Ейвставьевна» с шикарной косой, дотягивающейся до попы и указующей, куда смотреть.
Но спустя секунду думаю только о техническом коридоре, высота его семьдесят сантиметров, так что ехать придется на спине, надо в спортзальчик за скейтом зайти …
На глаза мне опустились ладони, к чему добавилось дыхание в затылок. Зря я так задумался. Коля, что ли, вернулся? Ты чего, Шуруп, традиционную ориентацию потерял? Тут ведь на станции есть такие товарищи, представляющие альянс, которые вовсе не товарищи, а приватизаторы чужой задницы. Они такому научат… Нет, по счастью, женские ладони, не Колины грабли. Ой, как некстати. Я, с трудом избавившись от желания прижать эти мягкие ручки, аккуратно оторвал их от лица и обернулся.
Доктор Дарья Крессон, собственной персоной. У персоны миндалевидные глаза, унаследованные от бабушки-вьетнамки, на которые падает рыжая челка. На радужках цвета глубокой воды будто чертики прыгают, на самом деле это её линзопроекторы выдают какую-то информацию – например, о размерах моей зарплаты. У персоны талия, которую редко встретишь у мужеподобных как-бы-тёток, присланных на станцию альянсом. Облачена персона в полупрозрачную кофточку с бегающими туда-сюда искорками, образующими фиалки на ветру, а под нескромной материей заметно кое-что весьма задорное, можно сказать, подпружиненное. Так что, персона отчасти и разоблачена.
Я сглотнул, потому что стало трудновато дышать. Раньше мог на неё разве что позыркивать с расстояния в двадцать метров, закручивая гайку на трубе (хотя мог бы заниматься бозонами вместо нее ), а теперь Дарья Крессон совсем рядом. Вы понимаете, я оказался с дамой наедине. То есть, с сотрудниками пола «Ж» я неоднократно общался, но там атмосфера была другая. И сами сотрудники, мягко выражаясь, на баб-то едва походили, особенно те, что присланы альянсом: искусственные мышцы буграми, зверские тату, бритые затылки, плечищи, ноль эстрогена. И разговоры у них, каким железом покачаться, как схавать банку протеинов с энерджайзерами и не обрыгаться, и не пора ли трансформироваться в пол «М». А тут рядом со мной стопроцентная мадам, ее нежное лицо в тридцати сантиметрах от моего, и я, кажется, чувствую аромат ее тела, сотканный из искусно подобранных афродизиаков. Не считайте, что я озабоченный, вовсе нет. Но семь месяцев на станции даром не прошли. Я не из тех, что надул подругу из «набора юного космонавта» или плеснул теплой воды на горстку порошка под названием «сделай себе афродиту», и живи не тужи (совсем не хочу, чтобы служба видеонаблюдения похохатывала, наблюдая за моей «половой жизнью»). Так что, увы, все же несколько озабоченный. А рыжая Дарья пусть доктор каких-то наук, но и без наук, в принципе, спокойно проживет. Елки, она так нестандартно улыбается, похоже что «наклюкалась», то есть вкусила ГМОшную клюкву с наркотическим уклоном из биолаборатории №5… Стоп, надо что-то сказать.
– Син тьяо, – сгоряча поприветствовал её по-вьетнамски; чтение проектной документации на этом странном языке не прошло даром, хотя Зануда и помогал с переводом. – Извините, госпожа доктор Крессон, но вашей заявки в журнале нашей службы не было. А сейчас, простите, у меня срочный вызов – прорыв канализации в модуле «Мидгард».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
