— А кто ее заказал? — пьяно икнула Светка.
— Да, откуда у бабки такие деньги? Да и на кой леший… — покачал головой Дед Мороз.
Я лишь плечами пожала. Мало ли кто решил старушку порадовать? Живет одна одинешенька в Подмосковной глуши, грустит у окна вечерами темными. Может плачет, вздыхая от тоски. Я так увлеклась, представлял одинокие будни неведомой мне старушки, что в голове мгновенно нарисовался образ маленькой сухонькой бабушки с седыми кудельками вокруг благообразного морщинистого лица. Длинный кривоватый нос, тонкие смеющиеся губы, и неожиданно яркие зеленые глаза. На голове у бабушки был завязан серый платок, желтая кофта на пуговицах на сухоньком теле и длинная темная юбка в пол. На ногах шерстяные носки и разбитые временем ботинки на грубой подошве. Бабушка сидела у резного окна и ласково смотрела на меня что-то приговаривая. Я так явно ее видела, что даже удивилась, когда поняла, что нахожусь в гримерке в компании своих коллег, а не перед домом старушки.
— Ты чего встала как вкопанная?! Давай, шевели булками — выезжаем! — Лешка неаккуратно задел меня локтем и я чертыхнулась. Видение развеялось как дым, но на душе отчего-то стало волнительно и беспокойно. Пока загружались в машину и выезжали из города, беспокойство все нарастало. Я вряд ли бы смогла объяснить его причину, но чем ближе мы подъезжали к месту заказа, тем сильнее нарастало волнение. Я чуть не подпрыгивала на месте, мысленно подгоняя Лешку.
— Да что с тобой такое? — Светка видимо заметила мое странное состояние и с силой потрясла меня за плечо.
Я недовольно встряхнулась и отвернулась к окну. Ну не объяснять же полупьяным коллегам, что у меня было странное видение и теперь мне отчего-то грустно на душе. А еще я вдруг поняла, что очень устала. Если б не эта съемная квартира, черта с два я стала бы тут горбатиться. Тут надо кое-что пояснить, почему мне некому помочь и как я докатилась до жизни такой.
Дело в том, что я никогда не знала своих родителей. Когда мне было пара дней от роду, меня подбросили в дом малютки. На улице стояло жаркое лето, а я лежала в плетеной корзине, укутанная с ног до головы в горку теплых одеялец невиданной красоты. К счастью, именно в этот самый момент мимо проходила сестра-хозяйка, и с ужасом обнаружила запарившегося в куче одежек ребенка, то есть меня, у входа в здание. А то бы свариться мне заживо от излишней опеки матушки-кукушки. Тут же вызвали милицию, но по горячим следам найти мою мать не удалось. С тех пор во всех документах, в графе родители, у меня стоит прочерк.
Так вот, выпустившись из детского дома я получила видавшую виды халупу — комнату в коммуналке, но зато почти в центре города, которую я впоследствие благополучно профукала. Прожив в ней положенное законом время я прельстилась заманчивым предложением новой знакомой о выгодном обмене моей комнаты на однокомнатную квартиру, очень старую и на самой окраине.
Не знаю теперь как я могла поверить в то, что кто-то в здравом уме обменяет пусть захудалую, но отдельную квартиру на мой клоповник, возможно сказывалась неопытность и наивность в таких вопросах детдомовской девчонки, но факт остается фактом. Меня обманули и я стала бомжем. Я бросилась за помощью в свой детский дом, но там лишь руками развели и посоветовали обращаться в полицию. Обратиться-то я обратилась, но пока идет разбирательство мне приходится снимать жилье. Удовольствие это недешевое и потому я берусь за любую мало-мальски доходную работу, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. А еще мне сообщили, что скорее всего понадобится адвокат и на него тоже нужно откладывать деньги.
— Яська, не кисни, на вот лучше — освежись, — от грустных мыслей меня отвлек Анатолий Петрович, протягивая пластмассовый стакан с налитым до краев шампанским.
Всю дорогу они со снегурочкой продолжали возлияние и я всерьез опасалась, что до пункта назначения они попросту не доедут. По крайней мере способными хоть что-то соображать. Я помотала головой. Терпеть не могу это пойло с газами. Да и пить в рабочее время как-то не комильфо. Но Дед настойчиво тыкал в меня этим самым стаканом, разливая на мой многострадальный костюм, что лежал возле, желтую прозрачную жидкость.
А, была-не была… Я выхватила у Мороза шампанское и, не чокаясь, выпила его до дна. Пузырьки тут же ударили в голову и по телу разлилось приятное тепло. Хм… а ничего напиток. Раньше мне не доводилось пробовать такое вкусное игристое вино.
— Ну-ка, Анатоль Петрович, плесни девоньке еще, глянь как порозовела, — Светка ткнула деда в бок кулаком и протянула бутылку.
Я хотела было отказаться, но решила, что еще один бокальчик принесет мне еще большее облегчение и кивнула, подтверждая Светкины слова. Лешка зло оглянулся на нас и даже губы облизал. Пить ему было категорически нельзя, потому что остальные все уже были основательно подшофе, и за руль кроме него посадить решительно некого.
«Так тебе и надо», — злорадно подумала я, и залпом осушила второй стакан.
— Слышь, полудурки, нам вообще-то еще работать сегодня, — не выдержал наш трезвенник и ощутимо прибавил скорость.
— Не завидуй, — протянула я и противно захихикала.
— Эту-то на фига напоили? Она же в дрова! — в его голосе послышалось такое возмущение, что мне стало совсем смешно.
А еще мне ужасно захотелось рассказать куда подевался его волчий хвост, и я уже было раскрыла рот, чтобы поведать эту дивную историю, но только в этот самый момент машина резко затормозила и Лешка громко возвестил о том, что мы прибыли в пункт назначения и дальше только пешком. Мы всей гурьбой высыпали из машины и даже присвистнули все вместе. Прямо перед нами расстилался густой и снежный лес. Справа замерзший пруд, сзади дорога и только слева я заметила шапку снежных крыш.
— Тут и не проехать, дорога очень узкая, — Лешка чесал макушку, думая, можно ли оставлять машину вот здесь, посреди дороги.
— Интересно, а здесь вообще кто-то живет?
— Ну раз навигатор без проблем привел, значит обитаема деревня, — уверенно сказал Лешка. Но заметив, что мы скептически смотрим на него, добавил: — Наверное…
Вообще очень странно. Как я не пыталась рассмотреть, но так и
