— Сибаритствуешь? — переспросила Бет. — С каких это пор? Ты ведь так много работаешь. По мнению дяди Марка, даже слишком.
— Марк прелесть, но когда речь идет о женщинах, он малость старомоден. Считает, что мы все должны быть, как моя мама, — целиком посвящать себя мужу, дому и семье.
Джейми отвела взгляд от кузины, скрыв выражение глаз под длинными ресницами, веерами опустившимися на высокие скулы. Когда-то она не хотела от жизни ничего, кроме возможности любить и быть любимой. Но, справившись с собой и выкинув из головы мысли о прошлом, она повернулась к Бет и с легкой улыбкой посоветовала:
— Попробуй попить кальций.
— Кальций? — рассеянно переспросила Бет.
— Ну да. Чтобы ногти окрепли.
— Я на этот уик-энд особых планов не строила, — сказала Бет. — Но вечером мы что-нибудь придумаем, а завтра к ужину приглашен кое-кто из наших друзей, кстати, и Джейк хотел приехать. Семейство его последней подружки живет неподалеку отсюда. Она славная девушка, но слишком, как мне кажется, молода для Джейка. И к тому же полна амбиций.
Хорошо, что Бет в эту минуту смотрела в другую сторону, иначе наверняка заметила бы, как Джейми пыталась усмирить неистово заколотившееся сердце. Джейк придет сюда… Ее первым импульсом было бежать, немедленно, но она попала в капкан, это ясно. Если уехать теперь, Бет наверняка что-то заподозрит. Ведь семье известно только, что они с Джейком не ладят друг с другом…
— Джейми, с тобой все в порядке? Ты ужасно бледная.
— Рыжим и положено быть бледными, — сухо отозвалась Джейми, натягивая на лицо маску деловитой озабоченности. — Удивляюсь, Марк так серьезно болен, а Джейк на целый уик-энд уезжает из дому повеселиться.
— Да нет, это отчасти и деловая поездка, поскольку компания отца Аманды будет сливаться с «Брайертон пластикс». Для того, видно, и деток познакомили… Ни для кого не секрет, что ее родителей весьма устраивает этот брак, но лично я думаю, что Аманда слишком молода — ей всего девятнадцать, она хорошенькая, но совсем еще дитя. Впрочем, мне кажется, что ни у нее, ни у Джейка нет выбора, если ты понимаешь, что я имею в виду. — После этих слов Бет поморщилась. — Конечно, дядя Марк будет рад увидеть сына женатым. Он только и говорит о том, что они с женой ждут не дождутся внуков.
— Это ни на что не похоже, — ровным голосом проговорила Джейми, молясь, чтобы Бет не заметила, в какое смятение повергли ее подобные рассуждения.
Джейк женится… Боль сжала сердце, разрывая его на части, рушились все барьеры, которыми она последние шесть лет так старательно отгораживала себя от прошлого. Да какое ей до всего этого дело? Разве она не знала, что рано или поздно это произойдет. Еще шесть лет назад он говорил, что намерен жениться. Он хотел сына, который бы продолжил бизнес, так успешно начатый его отцом. Джейк амбициозен, решителен и жесток, да, очень жесток. Но страдала она теперь не от этого. Того Джейка, которого она знала и любила, никогда не существовало. А был лишь фасад, за которым скрывалась его подлинная сущность.
Все эти годы Джейми уверяла себя: ей повезло, что она узнала правду раньше, чем успела совершить опрометчивый поступок. В противном случае она оказалась бы связанной брачными узами с человеком неискренним и алчным.
Она давно уже не та наивная восемнадцатилетняя девчонка и достаточно повидала свет, чтобы понимать, что Джейк не одинок в желании вступить в брак по расчету. В мире это далеко не редкость, но та намеренная жестокость, с которой он обманул ее доверие…
— Ох, силы небесные, я все болтаю, забыв обязанности хозяйки. Ты пока отдохни, а я приготовлю тебе чашку чая.
Оставшись одна в гостевой комнате, которую ей предоставила кузина, Джейми подошла к окну и уставилась на окрестный пейзаж, не видя, по правде сказать, ничего из его дивных красот. А эта девушка, эта Аманда, интересно, знает ли она, что на самом деле представляет из себя Джейк, или он и ее обманул? Его ленивая насмешливая улыбка, его холодные зеленые глаза, способные вдруг вспыхнуть огнем, и этот чувственный рот, кого угодно могут свести с ума…
Нет, она выше этого, выше. Она теперь совсем другой человек, а не та невинная дурочка, так глупо поверившая Джейку и так жестоко им обманутая. Он больше не имеет над ней власти, теперь он для нее вообще никто.
Но почему же так колотится сердце? Почему она с такой опустошающей отчетливостью вспоминает прикосновение его губ к своим губам?
Единственным утешением, когда ей сообщили правду, явилось для нее то, что никто не ведает, какой дурочкой она оказалась. Никто не знает, что они были любовниками, что Джейк шептал ей слова любви, а потом обещал жениться. Джейми вспомнила, какое унижение пережила, узнав от его любовницы, что на самом деле он женится на ней потому, что его отец разделил между ними свое состояние, а значит, она будет иметь такую же долю в компании, как и Джейк.
Сначала она не хотела верить словам Ванды, полагая, что та из ревности клевещет на него, но когда пришла к нему выяснить правду, то первое, что она увидела, войдя в незапертую дверь, это Джейка и Ванду в объятиях друг друга.
Джейк ее окликнул, но она как безумная бросилась назад, к своему автомобилю, и покинула Йорк, да так быстро, будто за ней по пятам гнался сам дьявол.
Марк и Маргарет были в это время на Бермудских островах. Они с Джейком не успели сказать им о своих планах и ожидали возвращения родителей, чтобы преподнести им сюрприз. Джейми, слишком униженная, чтобы встретиться лицом к лицу с Джейком, по пути переменила решение заехать домой, понимая, что он может примчаться туда следом за ней, и свернула на южную автостраду.
В то время она на полставки работала в одной Йоркской дизайнерской фирме, за свою работу получала немного, но ей ежемесячно помогал Марк, и на банковском счете у нее скопилось достаточно денег, чтобы снять номер в недорогом лондонском отеле и жить там столько, сколько понадобится для более основательного устройства жизни.
В письме без обратного адреса она объяснила своим работодателям, что хочет жить в Лондоне. В другом, более длинном и подробном письме родителям она обрисовала свои планы на будущее, а третье письмо отправила Джейку, написав ему, что заблуждалась, что не готова еще к семейной жизни, что хочет свободы и возможности делать карьеру. Гордость и уязвленное самолюбие не позволили ей упомянуть в своем письме о Ванде.
К тому времени, как Маргарет и Марку Брайертонам, ее матери и отчиму, настало время вернуться с Бермудов, она уже зарегистрировалась на отделении, где изучалась дизайнерская технология, сняла себе третью часть квартиры в двух шагах от колледжа, отрезала до плеч свои длинные волосы и, наконец, целиком и полностью сменила свой гардероб, отрекшись от всего, что создавало ей игривый юношеский образ. Так в три коротких недели она обрела имидж сдержанной, искушенной в жизни женщины, от которого не отказалась и поныне.
Ее родители пребывали в недоумении, но она объяснила им внезапность своего отъезда тем, что, будучи совершенно измотана бездельем последних нескольких месяцев, во время их отсутствия приняла решение по-настоящему взяться за дело.
Сначала они очень расстраивались, Марк особенно, ибо ему хотелось, чтобы она жила поближе к дому. Вообще говоря, у нее не было необходимости зарабатывать себе на жизнь, и в первые месяцы самостоятельной жизни ей несколько раз хотелось вернуться домой. Но ее неизменно останавливала мысль, что она должна будет встретиться там с Джейком. В тот вечер, когда Джейми покидала его квартиру, где застала его в объятиях другой женщины, она убедила себя, что, встретившись с ним, абсолютно ничего не испытает — вообще никаких чувств.
Прошедшие шесть лет были заняты до предела. Еще в колледже она подружилась со студентом-сокурсником, Ральфом Ховардом, который потом стал ее деловым партнером. Они прекрасно ладили, их отношения были легкими, приятными и ни к чему не обязывающими. Некоторые из их приятелей думали, что они любовники, но это не соответствовало истине. Ральф был ей как брат, которого, по ее словам, она никогда не имела, но ее отношение к нему весьма отличалось от того поклонения и обожания, которые она испытывала к Джейку.
Их фирма приносила хорошие доходы, они преуспевали и вели активную светскую жизнь. Большинство вечеров и приемов, на которые они всегда ходили вдвоем, носили деловой характер. Они с Ральфом, высоким блондином с красивым загаром и смеющимися голубыми глазами, выглядели замечательной парой. Ральф ей нравился своей спортивностью, он походил на регбиста, мускулистого, с крепким большим костяком. Да и он был высокого мнения о Джейми и всегда удивлялся, когда кто-то обращался с ней, как с хрупкой фарфоровой вещицей. При росте пять футов четыре дюйма, тонкокостная, с изящными узкими ступнями, она выглядела гораздо более хрупкой, чем была на самом деле.
