– В чём дело?
Джорджиана улыбнулась, внезапно смутившись. Учитывая то, чем они только что занимались, чувство показалось ей весьма странным.
– Я люблю тебя, – повторила она, восхищаясь той простоте, с которой слова опять сорвались с её губ, как правдиво и прекрасно они прозвучали, заставляя верить только в лучшее.
Он замешкался, остановившись на верхней ступеньке лестницы, не прилагая к этому никаких усилий, словно паря в воздухе. Джонатан так долго молчал, что мартовский холод успел пробрать Джорджиану до самых костей. Так долго, что червь сомнения принялся точить её сердце.
Наконец, он улыбнулся своей дерзкой, нахальной улыбкой, той самой, которая манила её с самого начала. Каждый день в течение года. Постоянно. До сего дня, когда Джонатан, наконец, соблазнил Джорджиану в конюшне, наконец, завёл на сеновал и прогнал своими поцелуями все сомнения, пообещал прекрасные вещи и взял всё, что она могла ему предложить.
Нет, не взял.
Она отдалась ему по доброй воле.
Ведь она любила его. А он любил её.
Он сам сказал. Возможно, не словами, но прикосновениями.
Так ведь?
Её охватили сомнения, незнакомые чувства, которых прежде леди Джорджиана Пирсон, дочь одного герцога и сестра другого, никогда не испытывала.
"Скажи, – молча заклинала она. – Произнеси вслух".
– Ты очень милая девушка, – после бесконечно долгой паузы, наконец, проговорил он.
И пропал из виду.
Глава 1
Десять лет спустя.
Уортингтон-Хаус.
Лондон.
Перебирая в памяти все события, произошедшие за двадцать седьмой год её жизни, Джорджиана Пирсон посчитала бы, что всё началось именно с карикатуры.
Чёртова карикатура.
Если бы её напечатали в "Скандальной хронике" годом раньше или пятью, или полудюжиной лет позже, Джорджиана бы даже не заметила. Но карикатура появилась в самой известной лондонской жёлтой газете пятнадцатого марта.
Воистину, берегись мартовских ид1.
Конечно, карикатура стала результатом событий другого дня, на два месяца раньше этого - пятнадцатого января. Когда Джорджиана, опороченная, незамужняя мать, ходячий скандал и сестра герцога Лейтона, решила взять дело в свои руки и вернуться в общество.
Теперь же, стоя в углу бального зала дома Уорингтонов, на пороге своего возвращения в общество, она остро ощущала на себе взгляды всего Лондона.
Осуждающие взгляды.
Это был далеко не первый бал, который она посетила с тех пор, как потеряла репутацию, но он был первым, на котором её заметили, первым, где она не пряталась ни за маской, ни за гримом. Первым, на котором она присутствовала в качестве Джорджианы Пирсон, урождённой аристократки голубых кровей, но опозоренной скандалом.
Первым, где она подверглась публичному осуждению.
По правде говоря, Джорджиану не заботила потеря репутации по целому ряду причин, не последней из которых значилась следующая: опороченной леди больше не требовалось соблюдать церемонии.
Леди Джорджиана Пирсон, едва ли претендующая на этот титул учтивости и едва ли ему соответствующая, была в восторге от потери репутации, и так продолжалось уже много лет. В конце концов, благодаря этому она стала богатой и могущественной владелицей “Падшего ангела”, самого скандального и популярного игорного клуба Лондона, и личностью, наводящей страх на всю Британию... таинственным "джентльменом", известным под именем Чейз.
То, что на самом деле она была женщиной, не имело большого значения.
И да, Джорджиана верила, что в тот роковой день десять лет назад, небеса ей улыбнулись. Как бы то ни было, изгнание из общества означало отмену приглашений на балы, чаепития, пикники и всевозможные мероприятия, что, в свою очередь, устраняло необходимость в батальонах компаньонок, бессмысленных разговорах за едва тёплым лимонадом и притворном проявлении интереса к святой троице тем, обсуждаемых аристократками: бессмысленным сплетням, современной моде и подобающим джентльменам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Её мало интересовали сплетни, ведь они редко бывали правдивы и уж тем более не соответствовали всей правде. Она предпочитала скандальные секреты, которыми могли поделиться влиятельные люди.
Как не заботила её и мода. Юбки слишком часто воспринимались как признак женской слабости, одним дамам предлагалось их разглаживать, а менее утончённым - задирать. Выходя к гостям игорного клуба, она пряталась у всех на виду за яркими шелками, которыми могли похвастаться самые искусные проститутки Лондона, но в других местах предпочитала носить брюки.
А что касается джентльменов, какая разница красивы они, умны или титулованы, если у них есть деньги, которые они могут себе позволить проиграть. Годами она насмехалась над достойными холостяками, которых лондонские женщины сочли пригодными для брака, их имена фигурировали в книге ставок "Падшего ангела", где их будущие жёны строили предположения о датах свадьбы и будущих отпрысках. Из кабинета владельца Джорджиана наблюдала за тем, как знатных лондонских мужчин, каждый из которых был богаче, красивее и благороднее предыдущего, кладут на лопатки, заковывают в кандалы и женят.
И она благодарила Создателя за то, что её не заставили стать частью этого глупого фарса, не заставили воспринимать его всерьёз и выходить замуж.
Нет, Джорджиана, потерявшая репутацию в нежном шестнадцатилетнем возрасте и уже десять лет служившая пагубным примером для всех сливок общества, которые последовали по её пятам, рано усвоила урок о мужчинах и, к счастью, избежала любых надежд, связанных со вступлением в брак.
До сего момента.
Прикрываясь веерами, дамы перешёптывались между собой, пряча ухмылки и смешки. Их скользящие взгляды, не выдавали никаких эмоций, даже когда остановились непосредственно на Джорджиане, проклиная её за прошлое. За её присутствие. Без сомнения, за наглость. За то, что посмела запятнать их идеальный мир своим скандалом.
Эти взгляды преследовали её, и если бы могли, то убили.
Они знали, зачем она пришла и ненавидели за это.
Господи. Ну что за пытка!
Начиная с платья. Корсет медленно убивал. Нижние юбки сковывали движения. Если ей потребуется сбежать, она, без сомнения, о них споткнётся, упадёт ничком, и её тут же затопчет толпа кудахчущих аристократок в кружевах.
Внезапно перед её глазами вспыхнула эта картина, и Джорджиана чуть не улыбнулась. Чуть. Реальная возможность подобного исхода не позволила ей проявить реакцию.
Никогда ещё она не испытывала такого острого желания начать теребить что-нибудь руками или переступить с ноги на ногу. Но Джорджиана не позволит им счесть её жертвой. Ей необходимо сосредоточиться на предстоящей задаче.
Поиске мужа.
Её целью являлся лорд Фицуильям Лэнгли, порядочный, титулованный, нуждающийся в деньгах и защите аристократ. Мужчина, у которого практически не было секретов, за исключением одного, но такого, что, если о нём узнают, Лэнгли не только лишится репутации, но и окажется в тюрьме.
Идеальный муж для леди, которой требовались привилегии брака, но не сам брак.
Если бы только проклятый мужчина появился на балу.
– Одна мудрая женщина однажды сказала мне, что по углам комнат прячутся только трусы.
Услышав знакомый голос герцога Ламонта, она подавила стон, так и не обернувшись.
– Я думала, ты не любишь светские мероприятия.
– Что за чушь. Они мне очень даже по душе, а если и нет, то я бы точно не пропустил первый бал леди Джорджианы. – Она нахмурилась, и он добавил: – Осторожно, иначе весь Лондон будет недоумевать, почему ты игнорируешь герцога.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Герцог, более широко известный как Темпл, являлся её деловым партнёром, совладельцем "Падшего ангела" и мог вызывать крайнее раздражение, если того хотел. Джорджиана повернулась к нему, изобразив на лице ослепительную улыбку.
