Крови-то нет!
– Как тяжко жить в стране советской, когда вокруг тебя столько дебилов! – не то со злостью, не то с сожалением сказал Васильев. – Вы глаза разуйте! Этот модно одетый молодой человек похож на дикаря, выбравшегося из джунглей? Сидел под пальмой, делился с обезьянами кокосами, потом подумал и поехал учиться в СССР. Так, что ли? Вы в бумаги посмотрите. Потерпевшего зовут Жан-Пьер. Его фамилия не Мумбо-Юмбо, а Пуантье. Он из франкоговорящей семьи. Его родители во всем ориентировались на бывшую французскую колониальную администрацию. Они дали сыну французское имя, чтобы он мог с легкостью влиться в европейское общество. А вы – вуду! Кукла! Магия!
Васильев в разговоре с подчиненными никогда не выбирал выражений, мог откровенно нахамить. Сотрудники отдела привыкли к его вызывающему поведению и на повседневную хулу внимания не обращали. Шаргунов же, напротив, никогда никого не оскорблял. Среди начальников районных отделов милиции он был белой вороной – матом не ругался, никогда не повышал голос на подчиненных. Он даже с задержанными уголовниками говорил вежливо и учтиво. Но стоило ему начать разговор, как любой преступник тут же чувствовал железную хватку на своем горле. В тандеме Шаргунов–Васильев начальнику криминальной милиции отводилась роль тарана, «адвоката дьявола», всегда во всем сомневающегося оппонента. Шаргунов в их связке выступал в роли арбитра, чье мнение не обсуждалось.
– Позволю себе возразить, – дерзко ответил Васильеву Кискоров. – У нас в отделе все коммунисты-комсомольцы, безбожники и атеисты, но как прижмет, так креститься начинают и приговаривают: «Господи, помоги!» Почему же он, негр с французским именем, не мог верить в культ вуду, в культ его предков?
– В споре рождается истина, – вмешался в разговор Шаргунов. – Кискоров, посмотри, у него на шее есть крестик или нет?
– Судмедэксперт приедет – стонать начнет, что мы тело потревожили, – предупредил Васильев.
– Мы проверим крестик и вернем тело назад.
Покойник, выросший в католической семье, носил нательный крест на тонкой золотой цепочке.
– Теория с вуду отпадает, – сделал вывод Шаргунов.
Кискоров не собирался сдаваться:
– Предположим, дело было так. В кабинет вошли двое. У одного из них с собой была кукла. Он встал сюда, около этого аппарата, выхватил куклу и на глазах у Жан-Пьера воткнул в нее иглу. Жан-Пьер от неожиданности испугался и умер, а владелец куклы вышел, никем не замеченный, и закрыл за собой дверь на ключ.
В дверь требовательно постучали. Шаргунов велел Кискорову открыть. Вместо судебно-медицинского эксперта с санитарами в кабинет вошли трое мужчин похожей наружности.
– Кто вам позволил сюда входить? – вместо приветствия спросил один из них.
– Я в своем районе ни у кого разрешения спрашивать не буду, – миролюбиво ответил Шаргунов.
– Было указание никому раньше нас не входить.
– А вы, собственно говоря, кто такой? – пошел в атаку Васильев.
– Я представитель Комитета государственной безопасности, – гордо ответил незнакомец.
– Я догадался, что вы не легат папы римского в Западной Сибири. Документы у вас есть?
Контрразведчик помялся секунду, с явной неохотой достал удостоверение, не открывая, показал.
– Внутри что написано? «Старший прапорщик погранвойск»?
Васильев умышленно шел на конфликт, вызывающим поведением прикрывая Шаргунова. В случае межведомственного скандала вся вина должна была пасть на него, а не на начальника милиции.
Чекист раскрыл книжечку.
– «Капитан госбезопасности Сергеев, – вслух зачитал Васильев. – Офицер по особым поручениям при начальнике Областного управления КГБ». Круто! Хотел бы я быть офицером по особым поручениям. Ездишь по городу, передаешь указания, а сам ни за что не отвечаешь.
Сергееву не понравилась наглость милиционера. Он вновь напустил на себя многозначительный вид и строго спросил:
– Кто дал вам право входить сюда до приезда специально уполномоченных лиц?
Ответил Шаргунов:
– Согласно приказу министра внутренних дел СССР, я, как начальник милиции, обязан лично выезжать на все тяжкие преступления либо преступления, которые могут иметь общественный резонанс. Наш новый министр, ваш бывший коллега, данный приказ еще не отменял.
Повисла неловкая пауза. Две группы мужчин, явно настроенных враждебно друг к другу, стояли около тела чернокожего студента и не знали, как выйти из положения.
Для человека непосвященного сложившаяся ситуация может показаться абсурдной: представители двух правоохранительных органов вместо того, чтобы совместно заняться раскрытием преступления (если оно было), взялись выяснять, у кого из них больше прав и кто что должен делать на месте происшествия. Но таковы были реалии зимы 1983 года! Пришедший к власти в партии и стране бывший председатель КГБ СССР Андропов снял с поста министра МВД своего давнего недруга и соперника Щелокова. На его место был назначен генерал армии Федорчук, бывший преемник Андропова на посту главного чекиста страны. Федорчук откровенно ненавидел все связанное с милицией, своих подчиненных презирал. По указанию Андропова он начал «чистку» органов внутренних дел, вылившуюся в череду необоснованных увольнений руководящих кадров МВД СССР. До прихода Андропова к власти отношения между сотрудниками КГБ и МВД оставались в рамках корректного взаимодействия, носили строго официальный характер. После репрессий, начатых Федорчуком, о былом взаимодействии между чекистами и милицией речь больше не шла.
Затянувшееся противостояние разрешилось само собой. Приехал судмедэксперт, следом за ним – следователь прокуратуры. Дежурным судмедэкспертом был Самуил Поклевский. Следователя прокуратуры Шаргунов не знал. Рано лысеющий молодой мужчина совсем недавно перевелся в областной центр из провинции и еще не успел познакомиться с руководством районной милиции.
– О, какой загорелый паренек! – весело воскликнул эксперт, увидев труп. – Что тут у нас? Нож в спине не торчит, голова на месте. Так что же с ним?
Осмотрев тело, эксперт сделал предварительное заключение:
– Смерть наступила от острой сердечной недостаточности.
– Мирный труп? – уточнил следователь прокуратуры. – Тогда мне здесь делать нечего. У меня в прокуратуре дел полно.
Прижимая «дежурную» папку к груди, следователь поспешно вышел из кабинета.
– Погоди, – попытался остановить его Поклевский, – осмотр трупа кто писать будет?
– Да ладно, чего там! Я напишу, – нашел выход из положения Васильев.
– Если следов насильственной смерти нет, то…
Чекисты переглянулись между собой и поехали в управление – докладывать об отсутствии криминальной составляющей при обнаружении трупа.
– Шум поднимать раньше времени не будем, – решил осторожный Шаргунов. – Давайте подумаем, как нам незаметно вынести тело.
– В смежном кабинете, – сказал эксперт-криминалист, – есть дверь на улицу. Судя по всему, запасной выход. Если подогнать вплотную к дверям машину из морга, то никто на нас особого внимания не обратит.
Кискоров пошел за ключом от запасного выхода. Минут через десять вернулся озадаченный.
– Нет ключей! Завхоз техникума клянется, что эту дверь не открывали со дня сотворения мира.
– Пошли своего завхоза куда подальше! – отозвался от входа Осипов. – Эту дверь открывали совсем недавно, не более недели назад.
– Мать его! – выругался Кискоров и выбежал в коридор.
Вернулся раскрасневшийся от мороза, запыхавшийся от бега.
– Я осмотрел дверь с той стороны, – доложил он Шаргунову. – Ее вчера открывали. Снег с крыльца сдвинут сантиметров на сорок. Бочком пройти можно.
– Мне подгонять туда машину или нет? – спросил судмедэксперт, закончивший диктовать протокол осмотра трупа.
– Подгонять, – отозвался Осипов. – Я отмычками вскрою замок, потом изыму его на исследование.
Санитары погрузили тело на носилки и понесли к запасному выходу. Кискоров остался работать в техникуме, Шаргунов и Васильев уехали в отдел.
