class="p1">Юнец с зеленым платком, должно быть, услышал это, но продолжал бесцельно слоняться по двору, что-то пережевывая. Потом он яростно поскреб свой шутовской гребешок, опустился на колени и принялся копаться в сброшенной одежде, пока не вытащил керамические ножны около фута длиной. Увидев их, толпа заволновалась. Собравшиеся снова начали делать ставки, причем в основном против Практала. Люди из «Клана Саранчи» выглядели смущенными и встревоженными. Шипя сквозь зубы, словно успокаивая лошадь, парень вырвал энергоклинок из ножен и сделал несколько неуклюжих выпадов. Лезвие гудело — звук, навевающий смертную тоску. Облако бледных пылинок дрожало во влажном воздухе, точно стайка испуганной моли. Клинок оставлял за собой в полумраке черту неприятно яркого света.
Осджерби Практал пожал плечами.
— Чтобы работать с такой штукой, нужны длинные руки. Кто-то огласил правила. Как только один из противников получает рану, он считается проигравшим. Если кто-то делает шаг за пределы квадрата, обозначенного столбами, это расценивается как признание поражения. Никто не должен быть убит (хотя это случалось чаще чем в половине случаев). Практал не слушал. Мальчик кивал, выражая интерес, а потом ухмыльнулся и, насвистывая, вышел на середину площадки.
Смешанные поединки были делом необычным. Практал — опытный воин, старался, чтобы его меч не оказался на пути энергоклинка — отчасти для того, чтобы меч не разрубили пополам, отчасти для того, чтобы подманить противника поближе. Парень — его противник — твердо стоял на ногах, однако после нескольких секунд беспорядочного кружения начал выдыхаться. Внезапно энергоклинок просвистел, рассекая пространство между противниками, шипя и плюясь искрами, словно фейерверк. Толпа ахнула, но Практал лишь сделал шаг в сторону, позволяя клинку пройти мимо. Прежде, чем парень сумел восстановить равновесие, Практал плашмя ударил его лезвием по уху. Мальчишка привалился к одному из столбиков, прижимая ладонь к виску и моргая. Придворные нетерпеливо щелкали языками.
— Хватит углы отирать, — бросил кто-то из «Клана Саранчи». — Покажи, как люди дерутся.
Послышался смех. Тогда паренек впервые подал голос.
— Сходи домой, взгляни, что у твоей жены между ног, приятель. Кажется, вчера ночью я там кое-что забыл.
Этот ответ развеселил толпу. Парень ухмыльнулся, огляделся, и тут Практал снова с силой огрел его по уху. На этот раз энергоклинок вылетел из руки паренька и, уныло гудя, начал прогрызать себе путь сквозь булыжники в дюйме от ноги своего владельца. Мальчишка стоял, пялился на эту картину и потирал ухо.
Кончик меча Практала замер, едва не проткнув пареньку солнечное сплетенье. Однако мальчишка и бровью не повел. Практал опустил клинок и вернулся на свою табуретку. Он сел спиной к площадке, ученики вытирали ему лицо полотенцем, вполголоса бормоча слова поддержки. Один протянул учителю помятую флягу. Практал поднял ее повыше.
— Хочешь глотнуть? — бросил он через плечо.
Толпа оценила это предложение: несколько одобрительных возгласов донеслось даже со стороны тех, кто ставил на его противника.
— Этой мочи? — отозвался парень. — Слабовато будет.
Практал вскочил так резко, что уронил табурет.
— Хватит! — крикнул он, густо покраснев. — Давай!
Но ничего не произошло. Мальчик только постукивал пяткой по гребешку твердого старого льда, который ученики забыли счистить с булыжников в центре квадрата, а его энергоклинок, качающийся в опасной близости от его правого бедра, мерцал и разбрасывал белесые пятнышки, которые плавали над головой у толпы, издавая резкую вонь. Похоже, парень злился.
— Площадку толком не почистили, — сообщил он. Группа придворных раздраженно заворочалась. Толпа засвистела.
— Меня это не волнует, — отозвался Практал и пошел в атаку — жестко, очень искусно управляя инерцией меча и заставляя его описывать изощренные «восьмерки», так, что лезвие сияло и вспыхивало, отражая свет, падающий из двери гостиницы. Приятели Практала восхищенно шумели и размахивали оружием. Пареньку пришлось попятиться. Причем сделал он это крайне неуклюже. Запнувшись за ледяную корку в центре площадки, он с криком шлепнулся на булыжник. Практал резко опустил меч. Мальчишка улыбнулся. Он убрал голову, чтобы не оказаться на пути клинка, и сталь с лязгом вошла между двумя булыжниками. Прежде, чем Практалу удалось освободить меч, мальчишка вдруг оказался у него за спиной и рассек сухожилия у него под коленями.
Практал посмотрел на него так, словно был безмерно удивлен.
— Так этим оружием не работают, — начал он, словно разъясняя своему ученику.
Он выпустил меч и сделал несколько неверных шагов по площадке, приоткрыв рот и прижимая ладони к подколенным впадинам. Мальчик неотступно следовал за бывшим противником, с любопытством наблюдая, пока старый фехтовальщик не упал. Потом опустился рядом на колени и нагнулся поближе, чтобы убедиться, что тот слушает.
— Меня зовут Иньяс Ретц, — сказал он спокойно.
Практал стукнул кулаком по булыжникам.
— Меня зовут Иньяс Ретц! — мальчишка повысил голос, чтобы зрителям было слышно. — Вы запомните мое имя!
— Убей меня, — проговорил Практал. — Я больше не смогу ходить.
Иньяс Ретц покачал головой. Толпа застонала. Ретц подошел к мальчишке, который держал кольчужную рубашку Практала и его плащ мясного цвета.
— Мне нужна новая рубашка и плащ, — громко объявил он, — причем такие, чтобы эти добрые люди больше не испытывали желания надо мной посмеяться.
Забрав одежду — согласно правилам, победитель имел на это право, — он убрал клинок в ножны, обращаясь с ним куда осторожнее, чем во время поединка. Он выглядел измученным. Один из придворных тронул его за руку и холодно сказал:
— Пора возвращаться в Высокий Город.
Ретц кивнул.
Когда он уже подходил к двери гостиницы, с кольчугой, скатанной в тяжелый шар, под мышкой и плащом, небрежно наброшенным на плечи, ученик Практала обогнал его и преградил ему путь.
— Практал был лучшим! — отчаянно закричал он. — Практал был лучшим!
Иньяс Ретц посмотрел на него сверху вниз и кивнул.
— Само собой, был.
Ученик заплакал.
— «Клан Саранчи» позаботится, чтобы и ты не зажился на этом свете! — выпалил он.
— Не сомневаюсь, — отозвался Иньяс Ретц и потер ухо. Придворные торопили его. Толпа у него за спиной притихла. Ни одна ставка пока не была выплачена.
* * *
При дворе Матушки Були победителю оказали не слишком сердечный прием.
Матушка состарилась еще в те дни, когда северяне привезли ее в Город после войны Двух королев, и теперь ее тело походило на длинный шест слоновой кости, задрапированный в полинявшее фиолетовое платье ее предшественницы. На этом шесте сидела маленькая головка, которая до сих пор выглядела так, словно ее частью оскальпировали, частью обожгли. Так и было, когда Матушку морили голодом в клетке, установленной над Вратами Соляной подати. Тогда же она лишилась одного глаза.
Она сидела на старом резном деревянном троне на железных колесиках, в центре беленой комнаты с высоким
