Его преосвященство встал и, сложив руки за спиной, несколько раз прошелся по кабинету. Остановившись возле высокого стрельчатого окна, поманил помощника пальцем.
— Говори, отсюда нас не услышат, — негромко, одними губами проговорил он.
— Вы станете папой, ваше преосвященство, — так же, едва слышно, прошептал монах.
С легким вздохом кардинал усмехнулся:
— Хотел бы я знать, что дает тебе такую уверенность...
Монах вынул из складок одежды небольшую фотографию.
— Вы узнаете?
Взгляд, брошенный искоса, вдруг застыл. Едва сдерживая волнение, кардинал выхватил из рук помощника снимок и поднес к свету. Лицо приобрело пепельный оттенок.
— Святой Франциск, это же... Это же... Зачем ты мне его показываешь? Когда это снято?
— Я вижу, вы поняли, о чем идет речь. — Антоний предостерегающе приложил палец к губам.
Кардинал выглядел потрясенным, он с трудом находил слова.
— Но... Подожди... Ты хочешь сказать... А впрочем, нет, молчи! Не говори больше ни слова. — Он схватил пухлую влажную ладонь своего помощника и потащил его за собой. Стремительным аллюром преодолев несколько лестниц, коридоров и комнат, они в конце концов оказались в крошечной келье. Кардинал захлопнул тяжелую дубовую дверь и повернул ключ.
— Вот теперь можно, — с трудом переведя дыхание, сказал он. — Но все равно, как можно тише.
— А вы уверены?.. — Брат Антоний пристально посмотрел на патрона.
— Абсолютно. За пределы этих стен не вылетит ни единого слова.
— Я знаю, где находится этот крест.
— Но... это невозможно! — Голос кардинала то и дело соскакивал на фальцет. — Ведь он безвозвратно пропал во время войны... Где ты его нашел? Как?
— Скажем... сработал один мой информатор. В женском монастыре.
— Святой Франциск! У тебя и там свои осведомители! — Его преосвященство всплеснул птичьими ручками.
— Разумеется. Я давно следил именно за этой обителью.
— За какой именно?
Брат Антоний поднял палец, давая понять, что всему свое время. Кардинал не стал настаивать:
— Хорошо, но почему именно за этой?
Его собеседник вздохнул:
— Признаться, я никогда не доверял женщинам, а уж монашкам в особенности. И кстати, всегда подозревал, что именно они крест и спрятали. Как видите, я оказался прав!
Кардинал прикрыл глаза, губы едва заметно шевелились, он словно читал беззвучную молитву.
Брат Антоний терпеливо ждал.
— А ты уверен, что крест там и что он подлинный? Ошибки быть не должно.
— Ее не будет. Поверьте мне.
— Поверить нелегко. Ведь обретение этого креста больше, чем чудо!
Брат Антоний широко улыбнулся. Лицо его оставалось гадким и сладким.
— А уж какую роль сыграет его возвращение Восточной церкви...
— О, да! — Кардинал с каждой секундой воодушевлялся все сильнее. — Человек, сумевший примирить Западную и Восточную церкви, без сомнения станет святым еще при жизни.
— Если помните, я с этого и начал наш разговор. Но я еще не докончил. У меня к вам будет одна просьба...
Его преосвященство понимающе закивал:
— Я понял. Если я стану папой, разумеется, ты получишь все, о чем когда-либо мечтал...
Но брат Антоний отрицательно покачал головой:
— Пока рано делить награды. Я хотел сказать, что найти крест было не просто, но заполучить его будет еще сложнее...
— А в чем проблема? Если у тебя в том монастыре свои люди...
— Теперь уже дело не в людях, скорее дело в деньгах.
— Ты думаешь, что монашки согласятся его продать? — Кардинал был поражен. — Я больше чем уверен — они не отдадут его и под страхом смерти.
— Безусловно. Тем более что они и сами не знают, где его искать.
Птичьи глаза резко сузились.
— Как это — не знают?
— А вот так.
— Но... Подожди, я ничего не понимаю.
— Крест был укрыт во время войны тогдашней настоятельницей монастыря, она погибла и унесла свою тайну в могилу. Именно по этой причине о кресте никто с тех пор и не слышал.
Кардинал недоверчиво посматривал на своего помощника.
— Интересно. Получается, монахини не знают, где крест, а ты знаешь?
— Именно так.
— И ты не хочешь объясниться?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Монах склонил голову в серой шапочке.
— Простите, ваше преосвященство, но это не моя тайна и я поклялся ее хранить.
— Ну хорошо. — Кардинал пошевелил сухими пальцами. — Как же ты планируешь заполучить этот крест?
— Его придется украсть.
Кардинал Винченце медленно опустился на стул. Лицо его побагровело.
— Как ты сказал?
— Ваше преосвященство, вы меня не так поняли! — притворно ужаснулся брат Антоний. — Мне бы даже на секунду не пришло в голову попытаться ввести вас в грех. Я неправильно подобрал слова для выражения своей мысли.
Кардинал величественно кивнул:
— На первый раз я тебя прощаю. Но впредь будь осторожен в выборе выражений, друг мой.
— Я имел в виду совершенное иное: монашки, утратив бесценную реликвию, по сути лишились на нее права, а я всего лишь предлагаю, не оповещая их, вернуть святыню людям. Что в этом дурного?
— Ну если ты так ставишь вопрос...
— Ни о чем ином даже речи не идет! Однако существует нюанс... — Антоний все еще мялся.
— Какой именно? Да говори же ты быстрее, у меня скоро нервный тик начнется. — У кардинала и вправду начал подергиваться правый глаз.
— Представьте, не дай Бог, конечно, поймают меня на территории монастыря, да еще с такой реликвией... Что мне тогда делать?
Кардинал растерянно пожал плечами:
— Наверное, придется сказать правду.
— Безусловно. Вопрос, как эта правда будет сформулирована.
— И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю сказать, что было у вас, монсеньер, видение, видели вы во сне, где укрыт крест, и приказал вам Господь послать туда верного человека, чтобы отыскать его и вернуть православному миру. А чтобы ни у кого не возникло сомнений, вы сегодня же напишите письмо, запечатаете и отдадите на хранение его пресвятейшеству Папе Римскому, дабы открыл он его накануне дня Святой Пасхи, празднуемой православными. Представьте, какой эффект это произведет! О вас узнаёт весь мир.
Взгляд кардинала Винченце был устремлен в сияющее будущее. Он уже видел себя в белоснежной мантии и тиаре.
— М-да... Хорошо, допустим, я дам свое благословение. Но разве это не будет... как бы это сказать... не совсем...
— Честно? Нет, я так не думаю. Разве Господь не явил чудо, сообщив о кресте именно вам?
— Уж не мнишь ли ты себя Господом? — усмехнулся кардинал.
— Я лишь слепое орудие в его руках. — Монах молитвенно возвел глаза к потолку.
Предложение было более чем заманчиво, но кардинал все же опасался.
— Ладно, над этим надо будет подумать. — Он помолчал. — Да, ты говорил что-то о деньгах...
Антоний уже без приглашения подсел к патрону.
— Сейчас объясню. Монастырь, в котором ныне укрыт крест, очень древний, ему почти девятьсот лет. И с самого первого дня его основания настоятельницами в нем служили женщины одного очень знатного рода. — Теперь брат Антоний говорил медленно, взвешивая каждое слово. — В середине шестнадцатого века, когда по всей Европе царила смута и разорение, глава этой семьи, человек мудрый и прозорливый, решил укрыть самое ценное из своего огромного состояния непосредственно под монастырем. По его приказу вырыли тайные ходы и устроили там кладовую...
Кардинал пожал плечами — чужие сокровища его явно не интересовали.
— Так вот, именно там крест сейчас и хранится. Вместе с остальными сокровищами.
— Хм, — нахмурился кардинал. — Но как туда попасть без ведома святых сестер?
— А вот как. — Брат Антоний неожиданно повеселел. — Дело в том, что монашки обязаны отдать сокровища любому потомку рода по первому его требованию. Естественно, — его голос упал до шепота, — если наследник предъявит доказательства своего права.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Какие же это должны быть доказательства?
— Два предмета, передаваемые по наследству из поколения в поколение. Оригиналы находятся в семье, а копии — в монастыре.
