Читаем без скачивания Без ума от виконта - Салли Маккензи

Кстати, он не был частым гостем на светских приемах и танцевальных вечерах. Появлялся – ненадолго – на нескольких в самом начале сезона, а потом исчезал. И Джейн полагала, что она не единственная особа женского пола, которая обратила внимание на такое его поведение.

Она посмотрела на гипсового херувима, достаточно скромного на вид, чтобы мистрис Брайндл не прикрыла его наготу полотняным покрывалом… Да, лорд Моттон не появлялся на каждом балу или светском завтраке. Он ведь мужчина и может по собственной воле выбирать свой жизненный путь. Может оставаться у себя в имении, как, например, Джон, или надолго уезжать в другую страну, за пределы Англии, как Стивен. Когда он наконец решит, что настало время жениться, он сможет избрать для себя любую из множества аристократических барышень, доступных обозрению в марте, месяце множества браков.

Фу! Жизнь мужчины намного лучше, чем жизнь женщины. Мужчина может заводить интрижки на стороне, а женщина должна сидеть дома, штопать носки и заботиться о детях. Это несправедливо.

Она дошла до лестницы и огляделась по сторонам. Слуг по-прежнему не было видно. Теперь оставалось только зайти в кабинет. Если повезет, окажется, что книги стоят на полках в относительном порядке, но если подумать о привычном для их дома положении вещей, то можно предположить, что скорее всего она обнаружит там полный хаос. Ох, да ладно! Времени у нее много, она успеет обшарить все полки.

Джейн остановилась у кабинета, взялась за дверную ручку… и замерла на месте. Втянула носом воздух. Неужели это запах дыма? Слабый, но различимый, словно кто-то зажег свечу. Странно.

Да нет, смешно. Готические ужасы «Франкенштейна» просто немного возбудили ее воображение. Это же современный Лондон. Ничего страшного с ней никогда не происходило.

Джейн выбросила из головы глупые, нелепые страхи и отворила дверь.

Ее свечка погасла. Еще чего не хватало… Она сделала шаг-другой к камину, чтобы снова зажечь свечу, и вдруг ощутила дуновение ветра. Наружная дверь кабинета была распахнута.

Чья-то сильная рука обхватила ее за талию, а широкая голая ладонь легла ей на рот. После чего Джейн приподняли, и она оказалась тесно прижатой к мускулистой мужской груди.

Боже милосердный! Джейн замахнулась подсвечником, но удар пришелся по непристойной статуэтке бога Пана, которая стояла на письменном столе. Джейн не могла повернуться и ударить мужчину – он был слишком силен. Но он выше ее… На этот раз она взмахнула своим оружием и тут же опустила его вниз и назад, и оно наткнулось на что-то.

– Проклятие…

Мужчина убрал руку с ее губ и выхватил у Джейн подсвечник. Джейн глубоко вздохнула. Вот она, ее единственная возможность. Никто не услышит ее крик – все слуги далеко отсюда и, наверное, слишком пьяны, чтобы прийти к ней на помощь, но этот негодяй о том не ведает.

Она завопила что было сил.

– Черт побери, дамочка, у меня из-за вас лопнут барабанные перепонки!

– Я закричу еще громче, подонок, если ты не отпустишь меня сию же минуту!

Как ни странно, голос у мужчины был вполне интеллигентный и, кажется, даже немного знакомый.

– Кто бы мог подумать, что вы такая боевая особа, – заметил он, усмехнувшись.

Боевая, ха! Ей не довелось расти вместе со старшими братьями, но младший кое-чему ее научил. Если бы этот тип дал ей хоть самую малую возможность двигаться, он пожалел бы об этом! Она снова закричала и яростно забилась у него в руках.

– Можете вы успокоиться наконец?

– Ни за что, пока вы меня не отпустите!

Он повернул ее лицом к себе. Его левая рука обхватила спину Джейн, в правой он сжимал подсвечник, а его губы – о небо! – приблизились к ее губам.

Джейн задохнулась от волнения. Лунный свет дал ей возможность разглядеть, кто перед ней.

Ее удерживал и, хм-м, да, ее целовал виконт Моттон.

Пальцы Джейн разжались, и подсвечник грохнулся на пол. Но им обоим уже не было до этого дела. Свеча вывалилась из подсвечника. Только бы ничего не загорелось от ее пламени…

Виконт воспламенил Джейн. Она была окутана его запахом – запахом одеколона и кожи… и его собственным. Губы Моттона коснулись ее губ, но Джейн утратила всякое желание кричать. Нет, она была поглощена совсем другим. Все косточки у нее словно размягчились, казалось, что колени вот-вот подогнутся и она не устоит на ногах. Губы Моттона дрогнули, передвинулись к уголку ее рта, потом скользнули по щеке и припали к шее чуть ниже уха.

Ее до сих пор еще никто не целовал… то есть не целовал так, как сейчас. Это был совершенно иной опыт – совершенно удивительный. М-м-м…

Но что делает здесь виконт? Живет он в соседнем доме, ну да, случалось, что она в такое время выходила на прогулку, чтобы попасться ему на глаза. Неужели он ошибся домом? Заблудился?

Его губы скользнули по ее шее, руки обхватили бедра. Ох-х, он, пожалуй, совсем сильно заблудился.

Стоит ли ей беспокоиться? Нет, он явно не намерен обидеть ее, этого не может быть. Он знаком с ее братьями, и у него незапятнанная репутация.

Ох-х, теперь он принялся поглаживать ягодицы. Ночная рубашка у нее такая старая и дырявая, что кажется, будто его ладони касаются обнаженной кожи, а не ветхой материи.

Ей припомнился вечер, когда она танцевала с виконтом и его рука в перчатке лежала у нее на талии, а вот сейчас…

Они здесь наедине. Никто ничего не узнает, если она извлечет для себя из этой странной ситуации некоторую пользу.

Он снова приблизил губы к ее губам… и вроде бы коснулся их своим языком? Что будет, если она…

Ох-х…

Его язык проскользнул у нее между зубами. Как неприятно! Хм-м, то есть должно быть неприятно, однако на самом деле это не так. Первое потрясение миновало, и наступил миг наслаждения… Она ощутила и привкус бренди, и влажное тепло.

Это необычное ощущение возникло у Джейн не только во рту. Влажным сделался живот, особенно низ живота, и это привело Джейн в смущение… выходит, она еще не утратила способности смущаться… и дрожать от волнения и от нового для нее желания чего-то еще.

У нее три брата. Ее мать – художница, и в студии у нее достаточно изображений обнаженной натуры, но Джейн никогда не осмеливалась просить каких бы то ни было объяснений. Мама запрещала дочерям читать романы, но тем не менее хотела, чтобы они были осведомлены о некоторых весьма существенных явлениях обыденной жизни. Люси родилась, когда Джейн уже исполнилось одиннадцать лет, и Джейн задавала не так уж много вопросов. Сейчас она понимала, чего требует ее собственное тело и какая часть тела лорда Моттона может удовлетворить это требование.

Руки его снова ожили – одной он прошелся по окружности ее бедер, а вторая двинулась вверх к…

О святые небеса…

Все разумные мысли вылетели у Джейн из головы, когда его пальцы осторожно коснулись ее груди.

Моттон погрузился в поток ошеломительных ощущений: тело девушки, которую он держал в объятиях, было таким нежным и мягким, ее губы такими сладкими, когда он целовал их… а дивный аромат ее кожи, аромат чистоты и невинности, с которым смешался мускусный запах жаркого желания… а ее дыхание, частое и прерывистое!

Она была поначалу такой возмущенной, мало того, разъяренной, а теперь вдруг стала податливой, женственной и невероятно соблазнительной. Возбужденной. И он… он сам горел огнем страсти – его фаллос того и гляди прожжет дырку в штанах.

Одной рукой Моттон притянул девушку ближе, прижал ее к своему злосчастному напряженному члену, но это соприкосновение только усилило пламя желания. Другой рукой он приподнял одну из ее дивных грудей. Упругая, нежная, совершенная, эта грудь заполнила его ладонь так, словно была создана для этого. Он пробежался быстрыми легкими поцелуями по ее подбородку и потрогал большим пальцем кончик соска, затвердевшего от этого прикосновения. Желанная девушка прерывисто вздохнула в его объятиях.

Он усмехнулся и поцеловал ее за ушком, потом еще раз коснулся пальцем возбужденного соска. Джейн снова вздохнула.

Что касается Моттона, то он прямо-таки задыхался от нараставшей страсти. Ситуация становилась критической. К сожалению, канапе было слишком маленьким и узким для двоих. А письменный стол? Джейн весьма кстати освободила его от непристойной статуэтки. В данный момент Моттон готов был пойти на пари, что его собственное мужское достоинство куда больше, чем у Пана.

Джейн обеими руками погладила Моттона по спине и, задержав ладони на ягодицах, прижала его к себе.

Он оставил в покое ее подбородок и снова обратился к губам, но прежде чем добрался языком до ее языка, Джейн раздвинула его зубы своим языком. Ах… Кто бы мог подумать, что эта девушка так восхитительно отзывчива, так…

Так невинна. Так достойна бережного отношения. И к тому же родственница двух его друзей.

Он застыл на месте. Ведь он и в самом деле уже собирался уложить мисс Паркер-Рот на письменный стол, задрать до самой шеи ее ночную рубашку и…