Читаем без скачивания Три холма, охраняющие край света - Михаил Успенский

Всё происходящее можно бы, пожалуй, назвать карнавалом. Были тут и традиционные скелеты, изображавшие грядущих жертв атомной войны, и белые мыши - мученики науки, и ребята в зубастых масках и полосатых накидках, что отстаивали попранные интересы аляскинского бурундука. Между группами, колоннами и кучками метался какой-то чудак, наряженный Ктулху - этот костюм вошёл в моду ещё в год Миллениума. Одно из щупальцев Ктулху обвивало дорогой чёрный портплед с золочёным гербом.

Неслышно грохотали почти в каждом ухе горошины-плейеры, крякали на разные лады минифоны. При этом ещё все умудрялись говорить - между собой и с разными странами света:

- В Индии уже стоят автоматы с коксом на каждом углу, а тут сплошное средневековье!

- Здесь очень прикольно! А, ты всё видишь? Я тебе рукой помашу!

- Если бы Че не лоханулся в Боливии, он бы точняком приехал в Чехию лечить астму в соляной шахте. И где бы тогда были ваши танки?

- Почему это наши? Это когда ещё было!

- А всё равно пидоров метелить будем!

- Они наши естественные союзники! За пидоров с ментуры головы снимут! Тогда и нас не посмеют тронуть…

- Противоестественные союзники…

- Говорят, сейчас испанский король прилетит на вертолёте. Предок его прилетал, и он прилетит.

- Ага, косяки будет раздавать… Сам Сильвестр Четвёртый тебе сюда приедет на папамобиле с мамаприцепом!

- Гиперборея, Гиперборея - заладил! Никакие вы не гиперборейцы, просто вы жопу отморозили!

- Месье Птижан, что вы можете сказать французским зрителям по поводу возможных беспорядков и вмешательства полиции?

- Я так скажу: нечего приравнивать активистов нашего движения ко всяким экстремистам, террористам и прочей сволочи! Они сознательно убивают живых людей и разрушают здания, а мы, А-глобо, в крайнем случае набедокурим малость, и то от широты души! Пусть нас снимают сейчас тысячи объективов! Нам нечего скрывать! Они не посмеют!

Столетней давности лозунг «Даёшь Европу!» незримо парил над полчищами, смешиваясь с дымом простых и непростых сигарет.

Зримые же лозунги были весьма разнообразны - от «Гринпис за смертную казнь!» до «Геть волошськiх та ляшськiх педофшв!». Попадались и старые: «Пора по грибы!», «Вино порабощает сознание!», «Каждый за свою родину и все вместе!», «Раньше, чем завтра!». Мотались над головами портреты неведомых широкому миру людей - особенно французских философов, окочурившихся от СПИДа, и прочих хабермасов-агюто-нов-годенов. Субкоманданте Маркое существовал аж в четырёх вариантах. Однозначно узнаваем 13 был только наш Ильич, но почему-то в очках, а портретоносец из Бельгии (гей, естественно) нагло утверждал, что это-то и есть самый натуральный Деррида. Эстонских однопольцев неожиданно осеняло изображение нового президента России - видимо, по причине очаровательной родинки над верхней губой. Это страшно возмущало бородатых неоказаков с их дозволенными пластмассовыми саблями. Безоружные же русские нонконформисты трясли портретом бунтаря Бакунина (натурал, естественно), которого англичане принимали за Майкла Муркока (вроде бы тоже натурал).

Всеобщим почётом пользовались аборигены - знаменитые барселонские анархисты, пробунто-вавшие почти полтора столетия, но и они даже не пытались установить какой-нибудь порядок. От междуусобных драк всё-таки воздерживались - перед лицом общей полицейской угрозы.

Сами участники саммита пребывали в полной безопасности на неназванном секретном балеарском островке, но Барселону им было всё-таки жалко: горестная судьба Эйфелевой башни ещё не забылась. Поэтому охранительные силы тоже стянулись отовсюду.

Каталонская «Гуардия сивиль» весело перемигивалась в переулках с римскими карабинерами, московские и вологодские менты братались с берлинскими шуцманами и подчиняться приказам всякой голубени не собирались, французские ажаны хвастались новыми электрошокерами перед польской «безпекой», стражи порядка из Нидерландов нагло пыхали травкой. Грозно раскачивались перья на беретах новозеландских командос, всю одежду которых составляли камуфляжные набедренные повязки, сумрачен был ритм боевых барабанов. Неизвестной нации мотоциклисты в масках проверяли канистры со слезогонкой. Урчали в узких переулках пожарные машины. Била копытами декоративная конная жандармерия в чёрных треуголках лаковой кожи.

В этих рядах никто не сомневался - трогать или не трогать.

Окна нижних этажей и магазинные витрины зажмурились стальными пластинами жалюзи под напряжением. С бульваров убрались продавцы птиц и цветов. Закрылись наглухо и сотни кафе, обычно работавших по всей ноченьке. Барселонцы, за две тысячи лет генетически привыкшие к набегам и погромам, пережившие и римлян, и мавров, и Карла Великого, и всяческих альфонсов и фердинандов помельче, и троцкистов, и франкистов, накрепко заперлись в своих жилищах: одни сделали вид, что умерли, другие - что не жили вообще.

Новый мэр Барселоны (гей, естественно) полагал, что город встретит нашествие во всеоружии: он распорядился очистить улицы от всякого действующего транспорта и выставить вдоль тротуаров разный хлам с автомобильных свалок - пусть поджигают вволю. Если сил хватит.

Силы же предполагалось истощить средневековым королевским способом. Он был недёшев, но давил в зародыше любые беспорядки.

Всего ожидали А-глобо от подлых буржуазных властей, но такого…

В полночь фонтаны Барселоны ударили красным и белым сухим вином. Все фонтаны, даже Каскада Монументаль, даже «Три грации», даже «Дама под зонтиком».

- Совсем как у нас на Поклонной! - обрадовалась Лидочка. - Зря мы на Каскаду не пошли - там фонтанов больше!

- О господи! - воскликнул измученный Теренс Фицморис.

- А пруды! А рыбки, а ненюфары! Какая средневековая дикость!

- Я никуда не пойду. И вас не пущу. Мама, мы сейчас уходим!

- То ли я столько много вина не видела! Да один мой Дядька за раз знаешь, сколько может, особенно здешнего? - обиделась Леди. - Да и вино, поди, восстановленное…

- Если учесть, что один только Фонтана Луминоса выбрасывает за секунду две тысячи четыреста тридцать литров жидкости, - сказал все знающий лорд Теренс, - то, конечно, восстановленное. Сколько же это будет в пинтах? Мама, здесь шведский стол без ограничений!

- Ой, много это было в пинтах! Натурального вина не хватило бы нипочём. Потому что к протестантам прибывало и прибывало из-под земли, поднимаясь на станции метро, подкрепление.

Самих-то чистых А-глобо гужевалось тут сравнительно немного - так некогда горстка монголов потерялась среди сотни других племён, поскакавших за Чингизом в поход к Последнему морю.

А на каталонском побережье данного Последнего моря в сезон собирается множество людей - это Ницца для студентов, Биарриц для пенсионеров, Канн для нищей богемы. Все, кому было нечего делать и нечего терять, прыгали в автобусы и электрички и отправлялись в город. Да ещё в Ла Пинеда как раз в это время проходил ежегодный съезд садо-мазо - эти ребята подскочили всей толпой, всегда готовые физически пострадать за правое дело.

Опустели двух- и однозвёздочные гостиницы и пансионаты на Коста-дель-Соль, Коста-Дорада и Коста-Брава. Облегчённо вздохнули приморские городки - Ситжес, Марбелья, Жерона, Салоу. Бедная старая Барса вдруг оказалась одна-одинёшенька супротив орды новых готов и сикамбров, забивших широкие, окаймлённые пышной зеленью и залитые светом бульвары Рамбла.

…Сперва-то не все сообразили, что произошло. Потом поплыл терпкий запах «тинто рохо» над буйными головами…

Супостаты глобализма готовились основательно - были у них и спальники, и палатки, и походные очаги, и рогатки, и шарикоподшипники для стрельбы, и арматура - а вот тарой они не запаслись!

Самые умные нонконформисты сразу прикинули, что винные потоки не навек, и срочно принялись опорожнять пластиковые бутыли с питьевой водой и стеклянные - с «коктейлем Молотова». А когда кинулись к фонтанам, поняли, что умные, да не шибко - к источникам халявы пробиться стало невозможно.

Это на пожаре люди выстраиваются цепочкой и передают друг другу спасительные вёдра. А тут каждый оказался за себя, и даже дружная гейня передралась, вот как им коварный собрат подгадил. К дерущимся бойко подскочили садо-мазо, норовившие принимать удары на себя.

В результате самые шустрые моментально напились и свалились тут же, преграждая своими телами дорогу жаждущим.

Не растерялась только бритая немецкая молодёжь. Быстро и без шума они растащили по газонам вырубившихся, жёстко подавили романо-славянскую анархию, вежливо усмирили гейню, наспех удоволили мазохистов и организовали-таки некоторое подобие орднунга, собрав в кучу все ёмкости и чётко деля по-братски море разливанное благодати. Только что карточки на вино не напечатали.