Читаем без скачивания Три холма, охраняющие край света - Михаил Успенский

Но миллионы телезрителей уже видели, что площадь Порталь де ла Пау надёжно огорожена стеной, состоящей из полицариев всех стран. За стеной набычились пожарные машины.

Охранители лупили дубинками по пластиковым щитам, как гориллы перед атакой. Новозеландские командос снова под стук барабана завели грозную боевую песню, призывающую к многочисленным человеческим жертвам. Бунтари приготовили рогатки и всякую метательную снасть. Затормозившие варяги потихоньку спустили Леди на землю, где её тут же подхватил Теренс Фицморис, герцог Блэкбери.

- Ну, слава богу! Уходим, дорогая, уходим! Мама, смотри, мы сейчас уйдём вправо от бульвара!

- Это что же я натворила? - ужаснулась Леди, привычно полагая себя виновницей любых - безобразий. - Правильно бабушка говорила: «Лидка, ты своей смертью не помрёшь - к тебе звездарики придут»… Я-то в детстве думала - это пришельцы такие…

Воинства Хаоса и Порядка медленно сближались - впрочем, не в первый и не в последний раз. И всегда такое сближение кончалось плохо, да иначе и быть не могло.

Никто в нынешней мутной Объединённой Европе, начиная с королей и президентов и заканчивая любомудрами Сорбонны, не хотел и не собирался брать на себя ответственность ни за что. Ни за башню Эйфеля, ни за сгоревшую Софию, ни за рухнувшие венские мосты через Дунай. Варвары жить по-старому не желали, а по-новому не знали как. Старые политические зубры отошли от дел, молодые бычки неизменно выказывали себя телятами. При этом все дружно дорожили постами, престолами, эполетами, окладами и электоратом. Лейтенант Бонапарт никак не мог появиться в этом мире, а «железного ажана» Франсуа Монкорбье, грозу арабов, подняли на воздух за компанию с Эйфелевой башней.

Но гуманизм требовал всё новых жертв, а Древо Свободы щедро поливалось известно чем. Предстояла очередная бестолковая бойня.

И тут прямо из анекдота пришёл лесник и выключил свет.

ГЛАВА 2

- Ты куда меня опять тащишь, лорд нерусский?

- Это вы меня тащите, дорогая. Мама, у меня всё в порядке! - Так это не ты? Отцепись, зараза!

- Уходим, товарищи! Это провокация! У них у всех приборы ночного видения! Нас перестреляют! - Йа-а! Шуб-Ниггурат!

Погасли даже огни на высотных зданиях. Только фары чёрных фургонов и пожарных машин выхватывали из тьмы разбегавшихся людей.

А вот бесстрашно шагать в эту тьму стражам правопорядка не хотелось - ни тамбовским ментам, ни римским карабинерам. На учениях никому такой вводной не давали. Потому что тьма была южная, основательная, и ошеломила она всех не хуже великанской фотовспышки. Обычных-то флэшей были тысячи, нынче все при мобильниках, но пробить густоту ночи они не могли, да и аккумуляторы быстро садились.

Что может противопоставить внезапной тьме современный человек? Гибкую светящуюся карнавальную трубочку? Брелок с крошечным огоньком, чтобы попасть ключом в скважину? Игрушечный световой меч? Зажигалку?

И прекрасно, что полиция не стронулась с места - иначе жертвы бы действительно исчислялись сотнями, как поспешили сообщить все мировые новости.

А-глобо, сбивая друг дружку с ног, с рёвом откатывались назад по бульварам в два потока - по Рамбла де Санта-Моника и последующим Рамблам и по Авингуда дель Паралель. Тут бы самое время подпалить буржуйские лимузины, чтобы озарить пути отступления, но бензобаки были безнадёжно слиты, а шину зажигалкой не подожжёшь. Ёмкости с «коктейлем Молотова» опустошили ради дарового угощения - сами виноваты.

Не работало даже аварийное освещение в магазинах и офисах. Такого затемнения в Барселоне не было со времён Гражданской войны. Только чёрные китовые туши аэростатов можно было разглядеть на фоне звёздного неба, но вверх никто не смотрел.

А-глобо натыкались на стены, спотыкались о бордюры, врезались в кустарники и в колючие стволы пальм и агав, падали в бездействующие фонтаны, отдававшие пронзительным кислым духом.

Самые умные пережидали в счастливо нашаренных переулках, прижимаясь к стенам домов.

В вожаки никто не вызывался - к счастью или несчастью, у бунтарей тоже было туго с Бонапартами.

Телезрители видели сейчас только светящийся полумесяц машин оцепления да разноцветные сигнальные огоньки катеров и яхт в заливе. На аэростатах, в том числе и полицейских, жарко молились, чтобы кто-нибудь внизу сослепу не оборвал тросы или не начал сдуру палить в небо. Полицейские вертолётчики струсили, и правильно сделали - при столкновении хотя бы одной машины с аэростатом поубивало бы кучу народу как в небе, так и на земле.

Связь работала как ни в чём не бывало, но толку-то? Чего стоит информационное пространство, погружённое во тьму? Разве что передавать личные ощущения…

- Мама, всё в порядке! Мы возвращаемся в отель! Да, прекрасно отдохнули! Что - по телевизору? Это где-то далеко! Какая стрельба? Нет никакой стрельбы!

Между тем была и стрельба - это самые невезучие из жандармов, подсвечивая себе фонариками, с обильными слезами и проклятиями пристреливали покалечившихся вороных лошадей. Лошади всегда страдают первыми из-за людской глупости.

- Мама, мама! - передразнила Леди. - Ты хоть прикидываешь, в какой стороне отель? Где набережная? Пойдём на зов моря, да? А вообще-то зря мы сюда пошли. Мы-то по делу вроде приехали… Сядь, прижмись!

Теренс Фицморис аж задохнулся. Его бы, сэрова, воля, он бы близко не подходил к этому долбаному плебсу с его долбаными протестами неизвестно против чего.

- Во - перила! Ступеньки! Садись, будем дожидаться утра. Разве могла мечтать простая русская девчонка из глубинки встречать рассвет на улицах Барселоны? А в гостиницу станем пробираться дворами… Да обними меня! Гуленьки тебе! Не рукой, а курточкой! А то я уже околела - не май месяц!

С этим лорд не мог согласиться. Был как раз май.

ГЛАВА 3

Они действительно приехали в Испанию по делу, но остановились не вместе с коллегами в недорогой «Игнатерре», а нашли хитрую маленькую гостиницу на набережной.

Потолки в номерах второго этажа были скошенные. Долговязому лорду Фицморису то и дело приходилось нагибаться, чтобы не оцарапать макушку. Вместо столов стояли крошечные конторки из красного дерева - то ли действительно столетней давности, то ли новоделы на заказ. И телевизоры махонькие, под стать остальному инвентарю.

Зато стоила вся эта миниатюрность чёрт знает сколько - за вид из окна ли, за скромный ли уют. Но платил за всё сэр Теренс (не говорите потом, что шотландцы жадные!), а Леди упиралась недолго - нажилась по общагам, спасибо!

У себя в номере она переоделась до неузнаваемости. Голову Лидочка повязала сувенирной красно-чёрной шалью так, что получился натуральный мусульманский хиджаб. Рукава у чёрной же кофточки были целомудренно длинные, с красными кружевными манжетами. Восхищавшие варягов ноги спрятались под мешковатыми штанами со множеством карманов и ремешков. Скромные кроссовки не мешали возможному бегству.

Довершал преображение кое-как замазанный синяк под левым глазом.

- Кто это вас? - воскликнул пораженный Дюк.

- А! - отмахнулась Леди. - Не бери в голову. Феминистка какая-нибудь, коблуха позорная. Темно ведь там было. Злобствуют, что у самих титьки, как у крокодилицы… А клёво тут! Только шоколадки на подушке нету. Я когда в первый раз в Неметчину попала, на биеннале в Бремен, поселили меня в «Маритиме». Сексодром огромённый, как у той принцессы на горошине. И я себе показалась как раз не принцессой, а этой самой горошиной. Катаюсь из угла в угол. И лежат на подушке два пёстрых фирменных пакетика. Вот он, думаю, настоящий сервис - позабо тились немецко-фашистские товарищи, чтобы неопытная девушка не залетела на их территории!

- Не утерпела поглядеть внутри - простой, с усами или в пупырышках? А там шоколадка! Дитя ещё ты, дескать, малое, а туда же! Умыли меня арийцы.

Теренс Фицморис терпеливо выслушал девичьи речи и сказал:

- Дорогая, вам сейчас только пояса шахидки не хватает.

- Да? - Леди встревожилась, метнулась в крошечную душевую и почти мгновенно вернулась - вторично преображённая.

Хиджаб перекинулся в лихую бандану с длинными хвостами. Третьим хвостом стали собственные пружинные волосы.

- С боков распустить - вообще всем страш но станет, - объяснила Леди особенности причёски. - Или кофточку белую надеть? Всё равно ведь заметут… И фингал…

- Странный всё-таки русский язык, - сказал Теренс. - Самый обычный кровоподтёк у вас носит имя древнего кельтского героя… Мы же не называем бородавки братьями Карамазовыми!

- У англичан, можно подумать, язык! - оби делась Лидочка Туркова. - Смеху подобно! Элек трочайник - «термо-пот»! Тепловой котелок! Это всё равно, что паровоз называть «шайтан-арба»! Туземцы синерожие! Ты ещё килт надень… Постой-постой! Вот килт ты как раз и наденешь! Фиг узнают! Терри, а вы трусы-то под килтами - носите? А то я в Эмиратах всё гадала - что там у них под галябией? И почему они всегда там чешутся?