притворяясь твоим верным стражником, поджидать тебя в комнате, виляя хвостом твоей любимой собаки и внезапно оскаливая её клыки. Смерть может ждать тебя в объятьях жены, в поцелуе ребёнка! Наши предки не знали покоя, пока не было уничтожено всё змеиное племя, включая тех, в ком текла хоть капля змеиной крови. Не знали покоя, пока последний василиск не заточил себя в камне. Помни об этом, и пойдём отсюда — вернёшься обратно с собственным сыном.
— Да, вернусь, — подавленно согласился принц. Он глубоко задумался, потом сказал, пока они летели к дворцу: — Как сможет родиться душа из рода василисков, если все волшебные змеи погибли, а последний из них заточён в камень? И кто добровольно предпочтёт старость молодости и смерть — жизни?! И потом, если душа должна явиться новорожденная, то как выполнится условие, что она уже прожила целый век?! Слова пророчества противоречат самим себе, царь змей никогда не выберется из каменной скорлупы!
— И я так думал когда-то и задавал вопрос главе академии магии, скрыв от него последнюю строчку предсказания.
— Что ответил старший маг?
— Пророчества не могут быть противоречивыми, а нам они видятся таковыми лишь по причине недостаточности наших знаний о вселенной и магии в ней.
Спустя сто лет, в том же далёком-далёком мире, в королевстве Дистиния…
Семь поколений его семьи искали манускрипты гениального прадеда, свято веруя в предание, что их знаменитый предок самое важное своё открытие утаил ото всех из боязни погубить таким знанием человечество. Кто-то считал, что прадед попросту уничтожил опасные магические формулы, но Либрок из собственного опыта знал, как трудно уничтожать плоды своих прозрений, своих долгих и кропотливых трудов. Дипломной работой самого Либрока, позволившей ему в прошлом претендовать на место младшего преподавателя академии магии, было смертельное заклятье. Гениальная разработка, тут же засекреченная королевской стражей, глава которой потребовал сжечь все расчёты и записи Либрока и наложил на него магический запрет на их воспроизведение. О, да, Либрок точно знал: его предок не уничтожил записи, раз его не вынудили сделать это! Сам Либрок похищение своих трудов королевской стражей, переделавшей его заклинание под собственные нужды, не оставил неотомщённым — отдал уцелевшие запрятанные черновики в «правильные» руки…
Либрок верил в существование манускриптов и в итоге нашёл ларец с древним гербом своего рода. Стоя у подножия разломанного им алтаря в родовой усыпальнице, маг трясущимися руками вытащил из ларца свиток, перевязанный красной шёлковой нитью. Сдёрнул нить, развернул тонкие листы и прочитал заголовок:
Заклятье метаморфа
Сердце забилось, как сумасшедшее. Либрок спешно просмотрел все листки свитка: да, записи содержали описание одного-единственного зелья, но какого зелья! Стать метаморфом — значит уподобиться всемогущему божеству! Метаморфами были василиски — волшебные могучие змеи, способные принять какой угодно облик, вид любого живого существа! Можно занять место ректора академии магии и никто ничего не прознает, если настоящий ректор покинет белый свет, а его останки будут надёжно спрятаны. Да что там место ректора — он может занять место короля! Узнать все тайны, меняя личины, узнать все секреты сильных мира сего, а кому ведомы все секреты — тот владеет миром! Обычную магическую личину может распознать любой маг и выявить подмену, а метаморфа не определит никто и ничто: ни маги, ни амулеты. Любые защиты примут его за своего, за того, чей облик он имеет. Метаморф свободно пройдёт даже в королевскую сокровищницу: все родовые заклинания правящей семьи его пропустят!
Пот градом катился по лбу мага, трепетно прячущего свиток обратно в ларец, а ларец — под полу плаща. Никто не заберёт у него эту тайну! Никто не прознает об успехе его поисков!
Шаркающие шаги за спиной заставили мага судорожно обернуться и выставить перед собой каскад защитных заклинаний. На нижней ступени лестницы, ведущей в склеп, стояла сгорбленная фигура бабки Либрока. Её крючковатый палец обличающе вытянулся в его сторону:
— Ты разбил алтарь, осквернил родовую усыпальницу!!!
Выпрямившись и убрав щиты, Либрок раздражённо бросил:
— Я всё поправлю.
Подчиняясь магии, испущенной с его рук, осколки алтаря взвились в воздух и сложились в единое целое. Это целое встало на постамент и намертво прикрепилось к нему. О разрушении напоминали лишь избороздившие древний алтарь трещины на местах прежних разломов.
— Склеить — не значит исправить, — проскрипела бабка. — Что ты искал в алтаре? Не иначе, как пресловутые свитки, а раз так доволен и горд собой, значит, нашёл. Где они? Что в них написано?!
Чёртова старуха! Она растрезвонит на весь свет о его находке! Даже если ей не поверят на слово, то за ним начнут следить, мешая воплощать великие замыслы!
Либрок расправил плечи и холодным взором окинул свою старую бабку, магия которой давно уже еле теплилась в изнурённом теле. Её скоропостижная смерть от инфаркта подозрений не вызовет и магов королевской стражи в родовое гнездо не привлечёт…
Тем же вечером в королевском дворце.
— Информация о жертвоприношениях просочилась в газеты! Ты куда смотрел?! Как допустил?! — бушевал молодой король, кидая печатный листок перед главой королевской стражи.
— На этот раз ритуал возрождения Василиска вышел у негодяев слишком массовым: полсотни адептов мерзкого культа и трое детей, убитых ими на алтаре, — мрачно ответил главный ответственный за правопорядок внутри страны. — Нам удалось отыскать половину этой группы маньяков, но в момент ареста они все покончили с собой.
— Вам следовало ожидать, что фанатики так и поступят, и предотвратить самоуничтожение источников информации!
— Невозможно предотвратить гибель от добровольно наложенного на себя смертельного заклинания — оно срабатывает автоматически, как только объект признаёт себя разоблачённым и утратившим шанс на побег. Вы же в курсе, что заклинание было разработано нашей службой специально для шпионов и диверсантов и не имеет контрзаклятья.
— О, я в курсе! Моему отцу было крайне интересно, как секретные разработки ведомства попали в руки адептов культа «Возрождение»! Сразу припомнилось, что ваши далёкие предки, Ригорин, слыли близкими друзьями змеиного рода, а на гербе семьи Оэн некогда красовалась крылатая змея. — Король вплотную приблизился к широкоплечему главе королевской стражи и шипел слова прямо в его застывшее лицо.
— Моему отцу удалось доказать прежнему королю свою непричастность к той утечке информации, — невозмутимо напомнил Ригорин, смело и открыто смотря в глаза его величества. — Василиск — всего лишь миф, к чему вы упомянули его? Крылатая змея украшала гербы многих знатных семейств, пока символ василиска не был исключён из числа геральдических знаков, причём тут «дружба» с мифическим созданием? Говорите прямо, ваше величество: вы обвиняете меня в халатном исполнении моих служебных обязанностей? Или всё-таки в том,
