– Никогда! – жестко оборвала она. – Из тебя все равно не получится никакого толку.
– Ошибаешься! – страстно запротестовал он. – Еще не так давно я здорово работал, но с тех пор… с тех пор, как я встретил тебя, я сделался тряпкой. Я с ума схожу при мысли о тебе. Ты знакомишься с некоторыми мужчинами, которые недостойны даже… чтобы… чтобы… У меня постоянно так скверно на душе. Я истерзался от тоски и ревности… Ну дай мне хоть маленькую надежду, Жанна.
– Почему я должна сделать это? – холодно ответила она. – Ты все время слоняешься, не хочешь работать. А если и найдешь когда немного золота, то тотчас же его спускаешь. У тебя ничего нет, кроме твоего револьвера, и ты больше ничего не умеешь, как палить из него.
– Это может мне очень пригодиться, – легкомысленно заявил он.
– Джим Клэв, ты даже не способен стать настоящим негодяем, – резко сказала она.
При этих словах он круто повернулся к ней, и наклонившись, спросил:
– Неужели ты это серьезно?
– Конечно, – последовал ответ. Наконец-то ей удалось заставить разгореться его ленивую кровь.
– Так, значит, по-твоему, я такой тюфяк, что не могу стать даже негодяем?
– Я в этом уверена.
– Так вот ты какого обо мне мнения, хотя из любви к тебе же я и дошел до этого?
Она расхохоталась. Какую странную и горячую радость ощущала она, причиняя ему боль.
– Клянусь, я докажу тебе обратное! – воскликнул он хрипло.
– Ну-с, с чего же ты начнешь, Джим? – спросила она насмешливо.
– Я уйду из этого лагеря и доберусь до границы, найду Келса или Гульдена… И ты еще услышишь обо мне, Жанна Рэндль.
Гульден и Келс! Это были жуткие имена страшных главарей постепенно разраставшейся пограничной шайки бандитов. Где-то там, далеко, жили десперадо – разбойники, грабители и убийцы. Все новые и новые слухи доходили о них до этой когда-то совершенно мирной деревеньки. Сердце Жанны ущипнул легкий холодок страха. Но стоило ли беспокоиться? Это одна из обычных высокопарных угроз Джима. Такой поступок совершенно не вяжется с ним. Кроме того, и она никогда не допустит его до этого. Однако по непонятной женской прихоти она ничего ему не сказала.
– Ба! – воскликнула она с издевкой. – У тебя и смелости не хватит.
Мгновение посмотрев на нее растерянными и дикими глазами, он вдруг повернулся и, не сказав больше ни слова, удалился. Жанна осталась сидеть, пораженная, немного напуганная и растерянная, но обратно его все же не позвала.
А на следующее утро она уже мчалась следом за ним в горы. Он поехал по широкой дороге, по которой обычно ездят все охотники и золотоискатели. Заблудиться она не боялась, но зато могла встретить на пути какого-нибудь негодяя из пограничной шайки, уже начавшей понемногу навещать ее деревню. Буквально за каждой скалой, за каждым кедром высматривала она Джима. Может быть, он только пригрозил? Но ведь она говорила с ним в таком тоне, какого не может перенести ни один мужчина.
Раскаяние и страх Жанны все больше возрастали. В сущности, Джим еще совсем мальчик, он только двумя годами старше нее. А вдруг он и в самом деле натворит что-нибудь? Неужели она ошибочно судила о нем? Если это так, то, значит, она была очень, очень груба. Но ведь он имел дерзость поцеловать ее!
Внезапно, к своему глубокому изумлению, Жанна почувствовала, что, несмотря на оскорбленное самолюбие и всю их ссору, несмотря на то, что Джим все-таки поехал на границу, а она теперь в страхе и раскаянии едет по его следу, несмотря на все это – в ней растет странное и робкое чувство уважения к Джиму Клэву.
Поднявшись на второй холм, девушка снова остановилась. На этот раз она увидела в заросшем кустарником овраге одинокого всадника. Сердце ее сильно вздрогнуло. Без сомнения, это Джим. Значит, он просто грозил и теперь возвращается обратно? Жанна почувствовала себя разом радостно и легко, но в глубине души все же шевельнулась легкая тень сожаления.
Однако постепенно она разглядела, что то была вовсе не лошадь Джима. Спрятавшись за кустами, Жанна принялась следить оттуда. Тем временем всадник подъехал ближе, и она узнала не Джима, а хорошего друга своего дяди, Гарвея Робертса, из одной с ней деревни. При звуке голоса Жанны Гарвей вздрогнул и схватился за револьвер – жест, характерный для беспокойной местности.
– Хелло, Жанна! – воскликнул он, увидев ее. – Однако вы здорово напугали меня. Совсем одна?
– Да, одна. Я поехала за Джимом и увидела вас, – ответила она, – приняла вас сперва за Джима.
– За Джимом? Что такое стряслось?
– Мы поругались, и он поклялся отправиться на границу. Я же точно с ума сошла и подзадорила его… И теперь страшно раскаиваюсь в этом.
– Вот оно что! Так значит, это следы Джима я только что видел там, мили за две на повороте к границе. Я знаю эту дорогу, не раз сам ездил по ней.
Жанна пристально посмотрела на Робертса. Его изрытое оспой, обросшее седой щетиной лицо выглядело серьезно. Он старательно избегал ее взгляда.
– Неужели вы думаете, что Джим действительно отправился к границе? – быстро спросила она.
– Похоже на то, Жанна! – ответил он, немного помолчав. – Джим достаточно глуп для этого. За последнее время он распустился окончательно. Да и времена теперь не такие, чтобы парень мог остаться безупречным. Вчера вечером Джим попал в паршивую перепалку: чуть было не укокошил молодого Бредли, но ведь вам все это должно быть уже известно.
– Я ничего не слыхала, – отвечала она. – Расскажите.
– Кто-то сболтнул, будто бы Бредли недостаточно почтительно отозвался о вас.
Жанна почувствовала, как волна горячей крови сладко прокатилась по ее телу. Опять совершенно новое и незнакомое для нее явление. Бредли она не терпела. Он всегда был страшно навязчив и вел себя самым оскорбительным образом.
– Почему же Джим не рассказал мне всего этого? – спросила она, обращаясь больше к самой себе.
– Вероятно, ему было не особенно приятно вспоминать вид Бредли, в котором он его оставил, – заметил Робертс со смехом. – А теперь, Жанна, повернем-ка обратно восвояси.
Несколько мгновений девушка молчала. Взгляд ее скользил по зеленым холмам, к высившимся вдали громадным серо-черным горам. Странное чувство шевельнулось в ее груди. В молодости ее отец был авантюристом, и его кровь заговорила в ней с неожиданной силой.
– Я поеду дальше, – сказала она.
Робертс нисколько не удивился. Он только посмотрел на солнце и, повернув лошадь, лаконически произнес:
– Надеюсь, что мы догоним его, и до захода солнца успеем вернуться домой. Сейчас поедем наперерез и спустя мили две снова нападем на его след. Ошибиться невозможно.
Тронув удила, он поехал рысью, а Жанна последовала за ним.
