Но это… это будет нечто иное – нечто новое и свежее. Контрактное соглашение – лучшая основа для подобной сделки.
Кристиан откинулся на спинку кресла. Мысленным взором он видел прекрасную Лию, исполняющую все его похотливые фантазии…
Молодой адвокат встревоженно взглянул на Лидию:
– Я не смогу вам помочь, если вы сами себе не поможете.
Лидия опустила голову, ее охватило отчаяние:
– Я знаю…
– Вы должны себя защищать!
– Но это же не значит, что моя мама должна взять все на себя! Она тут ни при чем!
– Но она замешана как одна из подписавших чек сторон, – подчеркнул адвокат тоном, не терпящим возражений. – Во всяком случае, полиция хочет поговорить с ней.
Лидия промолчала. Во время предыдущего мучительного допроса два офицера все время спрашивали о том, где находится ее мать, Виржиния Карлтон. Никто не поверил ей, когда она сказала, что не знает.
Но если бы и знала, то сохранила бы ее местонахождение в секрете.
Нельзя, чтобы маму заставили расплачиваться за мои ошибки.
После допроса в камере появился один из налоговых инспекторов. Он сказал, что Лидию отпустят под залог, но она должна будет прийти в участок через четыре дня для последующих допросов.
У дверей полицейского участка Лидию встречала Гвенн – ее кузина, тридцатилетняя женщина с короткими темными волосами, блестевшими, словно вороново крыло.
– Я здесь, чтобы отвезти тебя домой.
Лидия была настолько тронута ее появлением, что не смогла найти нужных слов, чтобы поблагодарить свою кузину на валлийском языке, она успела почти позабыть его. Ребенком Лидия часто оставалась у Гвенн, когда ее родители были за границей, и они говорили только на валлийском.
Восемнадцать месяцев назад, когда Лидия попала в этот ужасный переплет, Гвенн позвонила и предложила использовать ее ферму как убежище. Великодушие и теплота этого приглашения очень много значили для Лидии, особенно в то время, когда друзья покинули ее.
– Спасибо за приглашение, но, думаю, тебе лучше вообще забыть, что мы знакомы.
– Я этого не слышала, – безапелляционно прервала ее Гвенн. Наверное, так же она разговаривала со своими учениками.
Лидия покорно кивнула, и всю оставшуюся дорогу не произнесла ни слова. Припарковав свой видавший виды пикап возле маленького домика с террасой, в котором теперь жила Лидия, Гвенн сразу же направилась на кухню:
– Я заварю чай, а ты поднимись наверх и собери вещи.
– Нет, я не поеду с тобой! Ты не должна вмешиваться в мои проблемы.
– Лидия… – начала Гвенн.
– Нет… – Глубокая убежденность сделала нежный голос Лидии непривычно жестким. – Я настаиваю. Подумай о своем отце. Он тяжело перенес потерю жены. Давай не будем расстраивать его еще больше.
Растерянный взгляд Гвенн послужил доказательством того, что Лидия на верном пути – ее кузина оберегала своего пожилого родителя.
– Но спасибо за заботу, – добавила девушка. Внезапная ярость сверкнула в смятенном взгляде Гвенн:
– И все же так дело не пойдет. Ты не брала деньги, но все мы знаем, кто это сделал.
– Может, ты только думаешь, что знаешь…
– О, перестань! Ты даже солгать не можешь, не скрестив пальцы! – нетерпеливо сказала Гвенн. – Ждешь, что я буду спокойно наблюдать, как ты берешь на себя вину женщины, которая никогда о тебе не заботилась?
Побледнев, Лидия отвернулась. Гвенн никогда не могла понять природу их с матерью отношений. Семья кузины отличалась постоянством традиций и спокойным укладом жизни, в то время как Виржинии постоянно не везло – она связывалась с ненадежными мужчинами, способными сломать судьбу любой женщины.
– У моей мамы была сложная жизнь.
– Послушай, она превратила тебя в маленькую рабыню, когда тебе еще и пяти не было, заставляла выполнять разные поручения, а сама постоянно ныла по поводу ужасов материнства. И давай не будем замалчивать тот факт, что они – твоя мать и отчим – очень хорошо устроились, тратя каждую копейку, которую ты зарабатывала.
В печальном взгляде Лидии читался упрек:
– Ты не можешь их винить, ведь ночной клуб разорился, да и я все потеряла… Я была слишком наивна, когда полагала, что денег, которые я зарабатывала в качестве модели, мне хватит на всю жизнь.
– Так бы и получилось, если бы ты тратила их на себя, а не содержала Виржинию и Дениса с их огромным домом и шикарными машинами. Не могу поверить, что у тебя была хоть какая-то личная заинтересованность в открытии этого ночного клуба.
Лидия промолчала. Оставив модельный бизнес, она лишила работы своего отчима, который занимался ее карьерой и финансовыми вопросами, и самое малое, что она могла сделать, так это согласиться вложить свой капитал в развитие его ночного клуба. К сожалению, проект провалился. Но Лидия смирилась с потерей. Хотя ей и было всего двадцать два, она уже давно привыкла к разочарованиям.
Делая вид, что она очень занята приготовлением чая, Гвенн мечтала добраться до жадной матери Лидии и ее мошенника-отчима. Если бы у нее была такая возможность, она бы сказала им все, что о них думает! Эта парочка превратила Лидию в дойную корову и наслаждалась всеми прелестями жизни на средства, которые та зарабатывала. Несмотря на то что сама Виржиния никогда не работала, она способна была потратить кучу денег, не заботясь о завтрашнем дне.
– Ты должна с этим разобраться, – нетерпеливо сказала Гвенн своей кузине. – Виржиния украла деньги, которые ты собрала за показ мод, и растратила их.
Лидия устало покачала головой:
– Дэнис оставил ее с кучей долгов. Она знала, что я не могу ей помочь, и запаниковала…
– Перестань ее оправдывать! Она подделала твою подпись на чеках и опустошила счет «Хэппи холидейз». Она сделала все, чтобы ты выглядела виноватой! Не позволяй ей так с тобой поступать! – Гвенн была в отчаянии. – Обвинительный приговор испортит тебе жизнь. Кто примет на работу судимую?
Когда Гвенн ушла, Лидия подняла письмо, валявшееся на коврике у двери, и разорвала конверт. По мере чтения ощущение пустоты в ее душе стало просто невыносимым.
Посреди ночи Лидию разбудил грохот и звон разбивающегося стекла. Она встала, включила ночник и, спустившись в гостиную, обнаружила, что одно из окон разбито. Она застыла в дверном проеме, гадая, как такое могло произойти, и вдруг увидела что-то на полу посреди осколков стекла. Это был камень, обернутый бумагой. Нахмурившись, она развернула листок.
«Проклятая воровка, убирайся туда, откуда пришла!» – гласила записка, нацарапанная красным фломастером. Сердце Лидии бешено заколотилось. Внезапно почувствовав страшную усталость, она с трудом заставила себя отыскать веник и совок. Прикрыв зияющую дыру дверцей от старого буфета, стоявшего в сарае с углем, девушка медленно поднялась по ступенькам обратно в спальню, но сон, и до того беспокойный и неглубокий, теперь и вовсе покинул ее, и она просто тихо лежала, едва дыша, вздрагивая от каждого шороха.
