периодически срываясь на истерики и переедание из-за обманутых в очередной раз ожиданий. Следующие два года она просто пыталась его поддерживать, все же она еще его любила. А потом поняла, что ему просто нужно выговориться, выпустить пар, и ему совершенно не важно, что она ответит и подумает, не важно, даже слушает ли она. Вера часто ловила себя на мысли, что ничего от него не ждет, и остается в этих отношениях просто из-за нежелания что-то менять. Мысль остаться в полном одиночестве её пугала, но не так сильно как мысль, что придется снова кого-то искать. Она уже не помнила, как вообще надо заводить отношения. Регистрироваться на сайтах знакомств? Ходить на свидания? Стараться показать себя лучше, чем есть на самом деле? Ничего, кроме внутренней паники, эти вопросы не вызывали. И Вера дальше продолжала жить в отношениях, не нужных даже ей самой, потому что какой-никакой, но он все же есть, и хотя бы пару раз в неделю, но есть, кого обнять перед сном, а большего, как ей казалось, она и не заслуживает. С этой трагической ясностью Вера заснула и не видела снов.
Но, вопреки всем ожиданиям, в свой долгожданный выходной она проснулась в 7 утра. Вера ходила по квартире с чашкой кофе, не зная чем себя занять, когда услышала колокола – храм был рядом с ее домом. «Колокола звонят, к службе зовут» – вспомнила Вера слова её матери и почувствовала укол совести, – «меня зовут, а я не иду». «А почему бы нет?»– думала она, уже повязывая голубой платок.
– Вера! – У ворот храма её окликнул детский голос. Даня бежал вприпрыжку, размахивая веткой сирени. Сзади шел сонный Антон.
– Это тебе, – Даня протянул ей цветущую ветку. – Это мы с папой по дороге сорвали, для тебя.
– Вчера весь вечер бабушке рассказывал, как ходил к боженьке и с Верой познакомился. Только она подумала, что вера это абстрактное понятие. – Антон поравнялся с ними, – а сегодня с утра весь дом разбудил, к боженьке, говорит, пойдем, обычно бабушка ни уговорить – ни заставить не могла, а это сам собрался и меня торопил.
– Спасибо, – сказала Вера, взглянув на сирень, – в наше время цветов можно дождаться только от пятилетки.
– Приму к сведению, и в любом случае, ты должна мне кофе, Вера, из-за тебя я в свой выходной не выспался.
Вера хмыкнула и пошла в сторону храма, а про себя думала « Слава Богу, что проснулась, а то малыш бы наверняка расстроился».
Глава 3.
Из храма они вышли уже вместе.
– А если боженьку попросить он обязательно все желания исполнит? – Даня хитро прищурил глаза.
– Конечно, боженька любит детей, дети ничего плохого еще не сделали.
– Я загадал, чтобы ты пошла с нами гулять!
– Кажется, у тебя нет выбора. – Антон выжидающе смотрел на Веру. А она думала, что этот хитрый насмешливый взгляд сын явно унаследовал от отца.
– А вас мама дома не ждет? – Вера хотела казаться строгой.
– Нас бабушка дома ждет. И то не ждет, а наслаждается тишиной, пока нас нет. А с мамой – это долгая история. А тебя дети дома не ждут? – Антон ответил за сына.
– А у меня короткая история – как то не сложилось.
И Вера согласилась на прогулку, потому что майский день радовал теплом, потому что не могла разочаровать маленького мальчика и потому, что дома её действительно никто не ждал.
Антон рассказал ей свою долгую историю. Про то, как на последнем курсе переехал жить к девушке, потом занимался карьерой и о свадьбе даже не думал, боялся потерять свободу, не зная, зачем ему эта свобода вообще нужна. Отношения были хорошими, и их обоих все устраивало, пока не родился Данил. Регистрировать брак Антон отказался, потому что друзья говорили, что чтобы воспитывать ребенка – штамп в паспорте не нужен, а она просто пытается им манипулировать. Дети, как известно, проблемы в семье не решают, а только усугубляют. Так и у них хорошие отношения быстро сошли на нет, и все общение свелось к взаимным упрекам. К Даниным двум годам они решили разойтись, и весь следующий год Антон вспоминал о сыне, только когда приходило время перечислять алименты. А потом у Даниной мамы обнаружили рак щитовидной железы и за полгода она сгорела, как свечка, а на Антона свалился трехлетний ребенок, который его не помнил и про которого он сам ничего не знал.
Вера смотрела на Даню, играющего на детской площадке, вертела в руках стакан кофе и не знала что сказать.
– Он её почти не помнит, никогда о ней не спрашивает. – Антон тоже сосредоточенно смотрел на сына.
Вера видела, что за сарказмом и показным легкомыслием скрывается бесконечное чувство вины, загнанность и тупик. В чем он себя винит? В том, что не был хорошим отцом? Или в том, что никогда не сможет стать хорошим отцом? Или в её смерти?
– У тебя хороший сынок, добрый и общительный. – Вера взяла Антона за руку, хотя хотела обнять – Вы очень похожи.
– Надеюсь, что нет.
Больше они об этом не говорили, но говорили о работе, о людях, о книгах. Обо всем, что попадалось на глаза. Потом они попрощались, и Вера шла домой, точно зная, где и когда они снова встретятся.
Глава 4.
Рабочие дни в офисе для Веры были похожи один на другой. Она любила свою работу и видела в ней даже некую романтику – разношерстный коллектив, каждый человек со своей историей, но они собираются каждый день, чтобы вместе работать над одним проектом, и каждый выполнял свою задачу, чтобы в конечном итоге частички пазла сложились и разные творения таких разных людей стали единым целым. Жизнь в офисе кипела, как в большом муравейнике, а Вера, как обычно в свой перерыв, смотрела видеоролики на рабочем компьютере и ела шоколадку, но мысли её были далеко. «Интересно, а Данька любит шоколад? Конечно, все дети любят шоколад, и какао. И все дети любят маму. Зачем добрый боженька с таким малышом так? Чудесный же малыш! У меня такого никогда не будет» – от мысли «никогда» Вере захотелось разрыдаться, то ли от жалости к себе, то ли к Дане. – «По сути, оба мы брошенные, у него никогда уже не будет мамы, у меня детей, Боже, почему?». «Нельзя обижаться на Бога», – вспомнила Вера слова матери. – «Что Он ни делает, все к лучшему. Ничего не к лучшему, а впрочем, свою жизнь я испортила сама, какая уж из меня
