новую должность будет крайне тяжело.
Куда мне потом податься? Кассиршей в супермаркет? Не такой судьбы я хотела…
Да дело вовсе и не в этом. Дело в том, что у меня кредит, доставшийся от бывшего мужа-предателя, и больная собака.
Для кого-то, может, и смешно, но Зефирка живёт со мной уже двенадцать лет. Единственное существо, которое я люблю всем сердцем.
— Ты мало того что не уследила за важнейшими бумагами, — давящим тоном говорит директор, — так ещё и дерзишь. Может, выгнать тебя с позором? Раструбить по всей деловой среде о твоих косяках. Поверь, после этого работу в нормальной компании ты не найдёшь.
Молчу, не зная, что ответить. Комок в горле становится тяжелее, слёзы щиплют глаза.
Он что, мысли читает? Ещё и жути нагоняет, сволочь! Ладно просто увольнение, но если Равиль испортит мне репутацию, это точно конец карьеры. Которая едва начаться успела, мне всего двадцать четыре.
— И учредителям тебя сдам. Пускай они правда приедут к тебе домой и будут выяснять, где документы. А они, если не знаешь, люди крайне серьёзные. Полиция от них не защитит.
Вот теперь становится по-настоящему страшно. Сердце бахает у самого горла, желудок сжимается в комок. Меня бросает сначала в жар, а потом в холод.
Коротышка директор, хоть и притворяется крутым, на опасного мужчину не тянет. А вот учредители, насколько я слышала, действительно грозные господа. Крутятся в высших кругах Москвы, с такими шутки плохи.
— Хотя знаешь, Анечка, — Равиль откидывается на спинку своего гигантского кресла. — Возможно, я мог бы прикрыть тебя от учредителей. И может быть — может быть! — даже оставить на работе.
Взгляд директора, как липкие пальцы, скользит от моего лица вниз по шее и заползает под вырез блузки. Серые глаза похотливо блестят. Равиль ослабляет галстук и медленно поднимает взгляд.
О боже…
Меня прошибает холодный пот.
Неужели он хочет именно того, о чём я подумала?!
Глава 2
Невольно вжимаюсь в спинку стула. Стискиваю колени, хотя и так сидела со сведёнными ногами. В голове пойманной птицей бьётся мысль: он что, предлагает мне секс? За возможность остаться на работе?
Да ни за что! Нет, нет и нет!
Жалею, что надела сегодня свою лучшую блузку и модную юбку. И накрасилась ярче обычного. А всё потому, что в отделе у знакомой день рождения. Даже каблуки надела выше обычного, семисантиметровые шпильки на стильных бежевых туфельках.
Молчание затягивается. Равиль смотрит на меня сверху вниз. Уже не стесняясь, облапывает взглядом. Разве что не облизывается. Почему-то мне кажется, что у него стоит.
— Что вы имеете в виду? — выдавливаю я.
— Взаимовыгодный обмен, — моментально отвечает директор, будто заранее знал, что я спрошу.
Он ставит локти на столешницу.
— Ты девочка молодая, чашечные весы никогда не видела, — уверенно сообщает. — Знаешь, как у Фетиды.
«Богиня правосудия — Фемида», — думаю я. Но поправлять Равиля точно сейчас не хочется. Я слишком шокирована.
Такое чувство, будто это происходит не со мной. Словно кошмарный сон.
— На разные чаши кладут разные грузы и смотрят. Какая чаша опустится ниже, тот груз тяжелее, — поднимая и опуская ладони, объясняет Равиль. — Понимаешь?
Киваю, как загипнотизированная.
— Умница, — тонко улыбается директор. — Вот смотри. На одной чаше твоя карьера. Я тебя уволю, оставлю без выплат и уничтожу репутацию. А ещё сообщу учредителям о твоей оплошности.
Левая ладонь опускается к самой столешнице. Смотрю на руку Равиля, а в голову лезут мысли о том, как эти наглые короткопалые ручонки будут трогать меня. Невольно передёргиваю плечами и морщусь от отвращения.
Начинаю думать, что и уволить меня он решил специально. Непонятно только, почему так медлил, я почти год здесь работаю.
— На второй чаше весов, — продолжает Равиль, — ты останешься на работе. Может, я даже повышу тебе оклад. Со временем. Или даже предложу тебе должность заместителя начальника отдела. Мне птичка напела, что место скоро освободится.
Правая ладонь поднимается. Директор смотрит на меня горящими глазами.
— Вот и всё, Анечка, — говорит Равиль и со стуком опускает обе руки на стол. — Выбор простой, или-или. Давай так: если не думать о цене, что бы ты выбрала? Только честно.
— Второй вариант, — шепчу и указываю глазами на правую ладонь.
— Мне нравится твой выбор, — улыбается начальник. — Но ты же понимаешь, что после твоего проступка это невозможно? Невозможно без соответствующей оплаты, — уточняет он, приподняв ту самую правую ладонь.
— Что вы хотите? — подрагивающим голосом спрашиваю я.
Чувствую себя маленьким беззащитным мышонком, которого загнал в угол облезлый уличный кот.
Равиль приподнимается, будто нависает надо мной. Сжимаюсь, внутри меня всё дрожит. Инстинкты требуют бежать, позвать на помощь, но разум утверждает, что это глупо и стыдно. Ведь начальник ничего мне не сделал.
«Пока не сделал», — возникает в голове услужливая мысль.
— Очень просто, Анечка, — негромко говорит Равиль. — Я хочу тебя.
Конечно, а что ещё ему может быть от меня нужно?
Но всё равно, когда слышу это, чувство такое, будто с головой окунулась в грязную лужу. Щёки горят то ли от стыда, то ли от злости.
— Как ты покраснела, — осклабившись, говорит Равиль.
Он ослабляет галстук, будто ему трудно дышать. Расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Шумно выдыхает, пачкая меня своим похотливым взглядом.
— Нет! — восклицаю я и подскакиваю. — Ни за что! За кого вы меня принимаете?!
— Ха-ха! — театрально, по-злодейски смеётся директор. — За ту, кто немедленно лишится работы и репутации, если не согласится. Подумай, Анечка, — он обходит свой массивный стол. — Что тебе стоит? Я многого не прошу. Для начала — только классика, даже без минета. Обещаю, тебе понравится.
Когда он говорит про минет, к горлу подкатывает тошнота. А когда Равиль выходит из-за стола, я вижу под его ширинкой бугор, и понимаю, что чутьё меня не обмануло.
Начальник возбуждён, он уже предвкушает удовольствие.
И кто знает, что он сделает, если я снова ему
