Единственной более или менее объемной биографической работой является книга уфимского краеведа Флюры Ахмеровой[5]. Оценивая эту публикацию, следует прежде всего приветствовать смелость, с которой периферийный краевед взялась за тему, требующую анализа архивных и прочих источников ряда стран. Не случайно основная часть книги (примерно две трети) посвящена российскому периоду жизни Николаевского, хотя его основная деятельность развернулась именно за рубежом (американскому периоду посвящены три страницы). Но в целом такая структура книги – не вина, а беда автора, которая попыталась обследовать различные российские архивные фонды, в том числе и труднодоступные. Что же касается зарубежного периода деятельности Николаевского, то он Ахмеровой почти не освещен (судя по книге, за российскими рубежами ей поработать не довелось), хотя некоторые документы из Гуверовского института войны, революции и мира она смогла получить по заказу[6].
Должное Николаевскому отдают некоторые западные исследователи, которые черпали информацию из богатейших фондов его архивной коллекции или из консультаций с ним. Так, И. Гетцлер, биограф лидера российских меньшевиков Ю.О. Мартова, в своей книге сообщает о письме В.И. Засулич Г.В. Плеханову 1893 г.: «Господин Николаевский датировал это письмо и привлек к нему мое внимание». В другом месте Гетцлер пишет по поводу статей Мартова в сибирских газетах конца XIX в., что они были найдены Николаевским и в результате этого стали ему доступны[7].
В то же время в западной историографии много книг, упущением которых является пренебрежение к коллекции Николаевского, содержащей огромное количество первоисточников по изучаемому ими вопросу[8]. Отчасти это является результатом свойственного части американских историков мнения, что эмигрант в принципе не может стать видным специалистом по истории своей страны, так как он пристрастен и предвзят, что мешает объективному анализу[9]. Не случайно в единственном издании, появившемся в США в результате так называемого Меньшевистского проекта, Николаевский рассматривается почти исключительно как участник политических событий, но не как их исследователь[10].
Таким образом, подлинного полного жизнеописания видного российского историка и общественного деятеля все еще нет, что и обусловило решение авторов этой книги написать биографию Николаевского. Мы положили в основу работы прежде всего документы его огромной коллекции, хранящиеся в Гуверовском институте[11]. В ней содержится обширная личная документация и переписка, дающая возможность воспроизвести многие факты и детали жизненного пути Бориса Ивановича и его взгляды по принципиальным проблемам новой, современной и текущей истории. В коллекции Николаевского в Гуверовском институте находятся также фонды десятков политических и общественных организаций, их руководителей, участников событий, деятелей культуры, дающие масштабное представление о широте и многогранности научных интересов историка.
Важные материалы можно также обнаружить в Библиотеке редких книг и рукописей Колумбийского университета (Нью-Йорк). Помимо обширной переписки с Николаевским многих российских эмигрантов, хранящейся в фондах Бахметьевского архива, здесь находятся еще и бумаги Меньшевистского проекта – широко запланированного, но только отчасти осуществленного коллективного собирательско-исследовательского труда. Особенно важны для нас были 24 интервью, взятые Л. Хеймсоном у Николаевского в первой половине 60-х годов[12].
В небольшом личном фонде Николаевского в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) нам полезны оказались, с одной стороны, переписка Николаевского с Институтом Маркса и Энгельса в Москве (ИМЭ), его руководителем Д.Б. Рязановым, с эмигрантскими изданиями и деятелями; с другой – материалы, дающие представление о характере деятельности Николаевского в Германии в 20-х годах. Здесь имелись также отдельные рукописи, черновики и чистовики статей[13]. Одновременно фонд ГАРФ отражает, правда в самых общих чертах, сотрудничество Бориса Ивановича с Русским заграничным историческим архивом, созданным русскими эмигрантами в Праге (этот архив был после Второй мировой войны передан правительством Чехословакии СССР и ныне является составной частью ГАРФ)[14]. Таким образом, в существенной своей части настоящее исследование базируется на архивных материалах, не доступных (в силу удаления) российским читателям и исследователям.
Важнейшим источником изучения биографии историка и политолога являются, разумеется, его произведения. Они становятся незаменимым первоисточником, характеризующим творческий процесс и его результаты. Мы стремились рассказать по возможности подробно об основных научных и публицистических трудах Николаевского, выпущенных отдельными изданиями как на русском, так и на иностранных языках. К исследованию были привлечены и другие тексты – партийно-политическая документация, пресса и воспоминания людей, которые общались с Николаевским и оценивали его действия.
Хочется особенно отметить документальную публикацию по истории российского социал-демократического движения. Борис Иванович смог проделать основную часть работы по подготовке массива документов к печати, их структурированию и детальному комментированию, написал обширное введение к первой части публикации, но завершить и издать эту важную работу, являвшуюся венцом его научного творчества, ему помешали болезнь и смерть. Полагая, что за прошедшие с тех пор более чем полвека документы отнюдь не утратили своего научного значения, мы взяли на себя труд завершить дело, начатое замечательным человеком и ученым[15].
Изучая это произведение, а затем осуществляя археографическую его подготовку к печати (в частности работая над предисловием и комментариями), мы вновь и вновь убеждались в исключительной научной добросовестности, энциклопедических знаниях, великолепном стиле изложения, свойственных Николаевскому, которые проявились в этой незавершенной работе[16].
Мы старались не идеализировать Николаевского ни как общественного деятеля, ни как публициста, политолога и историка. Он был живым человеком со своими достоинствами и недостатками, которые мы отнюдь не стремились скрыть. Но все его недостатки сполна перекрывались тем вкладом, который внес в историю современности герой этой книги.
Борис Иванович Николаевский скончался в 1966 г., оставив незавершенными многочисленные свои проекты по изданию книг и исторических сборников. Его бесценное архивное собрание – лучший памятник умершему историку.
Глава 1
РОССИЯ ДО 1917 г.
Башкирская провинция
Борис Иванович Николаевский родился 8(20) октября 1887 г. в городке Белебее (этот город находится в нынешнем Башкортостане) в семье православного священника. Священнослужителями были и несколько поколений его предков по отцовской линии. Судя по рассказам отца, в роду Николаевских насчитывалось не менее восьми поколений служителей христианства. В бумагах, которые были выданы Борису при его высылке за пределы советской России в 1922 г., был ошибочно проставлен 1883 год рождения[17]. Отсюда подчас возникала путаница – некоторые авторы «старили» его на четыре года.
По мнению самого Николаевского, городок имел чисто русский характер. Через много лет Николаевский вспоминал шутку, услышанную им еще в детстве, что население Белебея составляло 3333 человека, из которых 3000 русских, 300 татар, 30 чувашей и 3 еврея.
Но в данном случае, верный своему принципу все связанное с историей проверять документами, он себе изменил, видимо не считая ни национальный состав жителей городка, ни в целом его прошлое заслуживающими внимания. Между тем, как почти каждый населенный пункт, Белебей имел свою оригинальную и небезынтересную историю.
Поселение чувашей на месте будущего города было основано, согласно данным местных краеведов, отраженным в городском историко-краеведческом музее, в первой половине XVIII в. на территории Оренбургской губернии. Соответствующая легенда гласит, что деревня Белебеево получила название по имени ее первого жителя, хотя, конечно, как все легенды, эта версия наивна – ведь не один же человек ее основал. Место было удобным – здесь протекала небольшая река (ее также назвали Белебей), которая возле деревни впадала в реку Усень – приток Камы. Не очень далеко (180 километров) было до сравнительно крупного уже в то время города Уфы (позже, в 1785 г., Оренбургская губерния будет разделена на две – Оренбургскую и Уфимскую, и Белебей будет отнесен к последней).
Поселение росло, и в 1757 г. указом императрицы Екатерины II село Белебеево было переименовано в заштатный город. Еще через четверть века, в 1781 г., последовал новый высочайший указ, объявивший Белебей уездным центром – городом Уфимского наместничества.
