Неловко потоптавшись на месте, Женька двинулась в сторону возникшего на месте стены прохода и вышла наружу. Местность на выходе здорово отличалось от пустыни. Каменистая почва, много травы и огромное дерево у дороги. Трава сильно вытоптана, словно дорогой часто пользовались. Не было и пустынных пейзажей. Воздух наполнялся ароматом зелени и дышал свежестью. Что-то жужжало в траве и стрекотало в воздухе. Женька посидела на валуне у выхода и тут же подскочила – нужно искать Лиду. Метнувшись назад, в несколько больших шагов пересекла половину тоннеля и натурально врезалась в подругу.
– Ты чего? Смотри, если мы встанем вот здесь, то солнечный свет будет падать красиво, давай сфотографируемся? Духов здесь нет, даже надписей никаких нет, вообще ничего, но фото же сделать надо! Мы сюда дошли, хоть тут и скука полная. Извини, я знаю, что эта дырка в горе была для тебя важна, но может хоть сниться перестанет. Понятно, почему сюда не водят туристов, и никто о ней ничего не знает, самая обычная пещера, отверстие в горе, каких сотни, странно, что местные опасаются. Но хоть ехали не зря. Теперь будешь спать спокойно – ты побыла там, где мечтала!
Лида засмеялась своей шутке и потянула Женьку за руку. Женька заторможено улыбалась в объектив. Они стояли в пещере, облокотившись на тупиковый свод.
– Лида, а я сейчас что делала? Мне, кажется, голову напекло. – Женька трогала волосы на голове, лицо, губы, понимая, что все на месте и выглядит она совершенно по-дурацки.
– Ничего не делала, шла мне навстречу, в какой-то момент меня ослепило, и я проморгалась, потом ты в меня врезалась. Тоже солнце в глаза, да? В Глаз чего попало? Дай гляну. Нехорошо?
Лида приложила руку к Женькиному лбу, он был холодный и влажный.
– Нормально у тебя все. Воды больше пей. Тут нужно много воды пить, помнишь же.
– Лида… я, кажется, видела выход из этой пещеры на другую сторону горы. Там все по-другому, вообще по-другому…
– Жень, больше воды и полежать. Помнишь мой солнечный удар на Гоа? У меня минут пять галлюцинации были. У меня даже феи вокруг цветов летали. Пройдет, приляжешь в машине и пройдет. Пошли назад, времени уже много, этот вечно сонный степной ковбой может уехать.
Дорога назад показалась значительно короче, наверное, потому что стало чуть прохладнее, и еще – Женька опять полпути проспала. Ее потрясающая способность заснуть в любое время и любом месте удивляла знакомых и друзей так же, как память и способность к организации пространства вокруг себя у Лиды.
Остаток дня прошел в обычной суете. Посмотреть зрелищные места городка, прикупить сувениров у местных умельцев, запечатлеть то, что понравилось и сфотографироваться с теми, кто согласился. Местный колорит был необычен и интересен, хотелось привезти больше впечатлений, изображений, заметок. В планах значилось посещение шамана, но он оказался строптивым, вредным стариком и попасть к нему было сложно, даже за немалые по местным меркам предложенные деньги.
Ночью Женьке опять приснилась пещера, но теперь все ощущалось совсем по-другому. Она, провалившись в сон просто оказалась у входа. И шагнула вперед. Все было, как днем, даже солнце. Женька еще раз огляделась, потрогала холодные камни, опять порадовалась прохладе, царившей внутри. Дойдя до центра, на минуту замерла. Она сама не знала, чего ждала, но, когда увидела слабое мерцание воздуха, не удивилась, а двинулась навстречу. Не зажмуриться было невозможно, секундный мрак поглотил весь свет, но в следующий миг зрение вернулось и… Женька вышла на другой стороне горы.
Пейзаж не отличался от увиденного днем, только солнце чуть сдвинулось в сторону заката. Дорога, дерево, большие теплые валуны, много травы, которая так же пахла летом и солнцем. Женька спустилась вниз к огромному ветвистому стволу.
– Обычный клен. Надо же, я думала, что такие деревья в монгольских степях не растут, совсем как наш, здоровый такой, ветвистый. Что же ты видел на своем веку?
Женька задумчиво теребила сорванный лист.
– Только во сне можно так по-дурацки одеться!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Любимое цветастое платье без рукавов на невысокой фигуре сидело идеально, оно всегда очень нравилось Женьке. Да, платье было любимым летним нарядом. Вот только оно осталось дома. Кто ж берет в туристическое путешествие не самое длинное летнее платье. Посидев с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу еще на несколько минут, Женька подумала о том, что нужно возвращаться и проснулась.
– Соня, вставай, быстро собираемся, надо запастись водой, еще до автобуса пешком, как до Луны. Хоть бы с ним все было хорошо, чтобы на самолет не опоздать, здесь все древнее, как смотрители в исторических музеях. Да не копайся, ты хорошо себя чувствуешь? Голова прошла? К шаману же хотели – пара часов есть, как раз успеваем. Ну, если не раскапризничается, конечно! Не сговорчивый он, делает только то, что сам хочет. Местные сказали, что он никого не принимает, но иногда делает исключения, а вдруг мы это исключение и есть. Пойдем. Не примет, так хоть у юрты его сфотографируемся.
Женька чувствовала себя отлично, но зажатый в руке кленовый лист приковывал взгляд и выворачивал мозг.
– Где ты это сорвала, тут же деревьев нет, пластиковый? Из вазы с этими целлулоидными уродливыми веточками? Зачем он тебе? Да давай уже, хоть одежду свою собери!
Лида организовывала пространство и восстанавливала порядок вещей. Если б не она, то Женька так бы и сидела на кровати, поднося руку к лицу и принюхиваясь к запаху свежего листа. Вложив его в блокнот, Женька все ж упаковала в дорожную сумку разбросанные вещи, чтобы потом быстренько их подхватить и подруги, наконец-то вышли из комнаты.
Юрта шамана высилась на самой окраине, привлекая взгляд величиной, белоснежными боками и двустворчатыми красными дверями. Странное сочетание, но это Монголия. Край многоэтажек и юрт, автомобилей, верблюдов и коров. За две недели путешествия по стране девушки насмотрелись этих контрастов вдоволь. Пещера была главной целью только для Женьки, поэтому лишать Лиду удовольствия увидеть жизнь городов она не стала, оставив посещение этой местности напоследок. Да Женька и сама боялась, что особого впечатления пещера не произведет, и поэтому согласилась на «давай сначала проедемся по крупным центрам, посмотрим все самое красивое, а потом уже в твою дыру горную полезем».
Контраст с ранее увиденным юрта производила, но опять же, Монголия, не была бы такой манящей и интригующей страной, если бы не имела таких разительных отличий в каждом осмотренном месте. Даже шаманы были частью этого государства и находились под его опекой. Белые и черные – разговаривающие с божествами на только им ведомом языке энергий. С богами низших и высших кругов, с Небом.
– Этот шаман черный, имеет доступ к девяноста девяти духам, высший – я узнавала, они денег не берут, только дары. Я кофе взяла специально, кофе подойдет. Они еще шоколад любят, но какой шоколад в такую жару.
Лида вошла в привычную роль воспитателя и наставника, но ее болтовня не мешала Женьке обдумывать всю странность создавшейся ситуации. Наверное, Лида говорила слишком громко, так как створка двери открылась, и из юрты вышел старик, окинув Лиду и Женьку цепким взглядом.
– Мы хотим поговорить, про гору духов, про пещеру.
Лида пыталась говорить и по-английски, и по-монгольски, мешая фразы и заглядывая в блокнот, чтобы сверстать предложение из незнакомых слов. Странно, но шаман понял. Он покачал головой и собрался пройти мимо – в эту минуту, Женька, повинуясь внезапному импульсу, достала кленовый лист и потянула его шаману.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Вы знаете, что это?
Шаман не обратил внимания на звуки, казалось, он их не слышал. Он смотрел на лист, постепенно переводя взгляд на руки, лицо и, наконец, глянул Женьке в глаза. Так и не сказав ни слова, открыл двери и кивнул головой, приглашая войти. Внутри было тепло и прохладно одновременно. Бело-красный материал стен, украшенный затейливыми рисунками и вязью, создавал ощущение сказочности. На стене распятием красовался черный обрядовый костюм и шапка с конусом таких же черных перьев. По очередному молчаливому знаку шамана Женька и Лида сели напротив.
