Молодой генерал в тёмно-синем мундире с золотым шитьём на груди и в треугольной шляпе гарцевал на гнедой лошади возле колодца и отдавал распоряжения.
Позади проходящих войск в поле на возвышении виднелся большой полотняный шатёр, окружённый множеством палаток.
Из-за поворота показался отряд пехотинцев в очень высоких медвежьих шапках.
— Ух ты! — не удержался Тимка. — Сама Старая гвардия Наполеона собственной персоной!
— На Бородинское поле идут! — печально вздохнула Тинка. — С русскими сражаться.
В это время дощатая дверь сарая скрипнула, и из-за неё высунулись две ловкие руки. Они быстро подхватили брата и сестру и втащили в тёмный проём.
Глава третья, в которой Тимка и Тинка знакомятся с Елизаветой и Александром Копьёвыми
— Лиза, какие странные мыши! — мальчик лет десяти с длинными светлыми вьющимися волосами, в рубашке с отложным воротничком, курточке, панталонах и сапожках осторожно, но крепко держал в руках мышат. — Ты только посмотри! Мыши в одежде! У мышей мастерская портняжная есть, что ли?
— Ой, Саша! Убери их от меня! Оставь, будь любезен!
Я же мышей боюсь! Ничего не боюсь, только мышей! — махал руками точно так же одетый и примерно того же возраста другой длинноволосый мальчик, которого Саша почему-то назвал Лизой.
— Послушайте! Не могли бы вы разжать свои кулаки и выпустить меня и мою сестру?! — опомнился, наконец, Тимка. — Что вы нами размахиваете, как шахматными фигурами?
От неожиданности мальчик Саша сел на сено, которым сарай был набит почти до самой крыши, и выпустил мышей.
— Благодарю вас! — учтиво поклонился мышонок.
А Тинка сделала книксен.
— Мыши по-русски разговаривают! — почти вместе сказали изумлённые дети.
— А вам, может, по-французски угодно? Мы можем! — ответили мыши.
Так Тимка и Тинка познакомились с Александром и Елизаветой Копьёвыми — дворянскими детьми, которые убежали из дома на войну.
Когда в июне 1812 года французская армия вторглась в Россию, Александр и Елизавета жили в своём родовом поместье Копьёво, верстах в десяти от подмосковного уездного города Волоколамск.
Их просторный одноэтажный дом с четырьмя колоннами окружал старый сад и заросший пруд. Сразу за садом была деревня из двух десятков изб, крытых соломой. Неподалёку от деревни текла небольшая речка Копьёвка, а на другом берегу речки начинался густой лес с грибами и ягодами.
Летом в Копьёве было весело и раздольно, а вот зимой, когда всё вокруг засыпа¢ло снегом, не очень. Но зимой, так же как и поздней осенью и раннею весной, Копьёвы жили в Москве — у них там был свой дом на Большой Никитской улице.
В Москве десятилетний Александр и девятилетняя Елизавета учились у домашних учителей. А в Копьёве у них были сплошные вака¢ции, во время которых брат и сестра если и занимались уроками, то только со своими гувернёром и гувернанткой.
Отец Александра и Елизаветы, гвардейский прапорщик в отставке, помещик Сергей Иванович Копьёв, узнав о наполеоновском нашествии, надел свой старый мундир, снял со стены ещё не заржавевшую шпагу, простился с семьёй и уехал в действующую армию.
Дети остались с маменькой, Еленой Евгеньевной, дочерью немецкого дворянина, поступившего на русскую службу при императрице Екатерине Великой, — очень красивой и очень доброй женщиной. По её просьбе Сергей Иванович даже отменил телесные наказания для своих крестьян, на что некоторые из них сказали: «Барин-то наш, видать, спятил! Нешто мужику без порки можно?»
Александр и Елизавета остались с маменькой, но, как оказалось, ненадолго.
Дело в том, что Копьёвы-дети мечтали сразиться с Наполеоном и спасти Россию. Для этого они решили бежать из дома в русскую армию. И, как ни странно, застрельщицей в этом деле была Елизавета.
Когда барышня Копьёва была ещё совсем маленькой, гувернантка, мадемуазель Жирардо, прочитала ей французскую книжку «Жизнеописание Жанны д’Арк, Орлеанской девы». С тех пор Жанна д’Арк стала любимой героиней Лизы — Лиза буквально бредила ею и сама мечтала о героических делах.
Через месяц после того, как папенька уехал, Лиза тайком увела Александра на берег речки Копьёв ки, взмахнула прихваченным с собой «Жизнеописанием» и сказала:
— Александр! Русская армия отступила уже почти до Москвы! Отечество в опасности, а мы с тобой всё в прятки и кошки-мышки играем!
— А что? — не понял Александр, у которого любимой французской книгой до сих пор была книга «Сказки Шарля Перро».
— А то, что Отечество спасать надо! Как Жанна д’Арк.
— Конечно, надо! А как?
— Что ты заладил: «А что? А как?..» Трудно сообразить, что ли? Надо пробраться в русскую армию к князю Багратиону и сражаться с супостатом! Багратион — герой. Так папенька говорит.
— Да-да! Папенька под начальством Багратиона ещё при Суворове служил. Так и говорит: «Багратион — герой. Но князь Михайла Илларионович Кутузов ещё лучше! Отвага та же, а похитрее будет».
— Вот и бежим к ним Отечество спасать! Или ты боишься Буонапарте и оставляешь подвиги дамам?
— Кто? Я боюсь?! Сама бы ты не испугалась!.. Бежим не медля! Верхом — нас же папенька не зря и верхом учил, и вместо кучера лошадьми править!.. А в какую сторону?..
— Ой нет! Ты меня, братец, своими вопросами уморишь раньше, чем французы пулей прострелят!..
Лиза знала, в какую сторону бежать: по просёлочной дороге, за ямщиками, едущими в Москву. Но надо было ещё подготовиться к походу: запастись провиантом.
Три дня кухарка Матрёна жаловалась барыне на то, что из кладовой пропадают пироги, коврижки и орехи. А пироги, коврижки и орехи оказывались в детской, в узелке под кроватью Лизы. Когда узелок стал достаточно большим, Лиза сказала: «Всё! Сегодня ночью».
Как только стемнело и все в доме улеглись спать, дети зажгли свечу и написали по-французски успокоительное письмо маменьке Елене Евгеньевне, где, между прочим, были и такие слова:
«Милая маменька! Мы перед Вами очень виноваты, и нам Вас очень жалко, но Буонапарте уже к самой Москве подошёл, и надо же кому-то французов бить, как Жанна д’Арк — англичан! А когда мы вернёмся с кровопролитной победой и Государь Император нас наградит, можете нас даже высечь за непослушание…»
Покончив с письмом, Лиза переоделась в одежду брата — благо, у него был большой гардероб. Потом она перед зеркалом подстригла ножницами свои роскошные светлые локоны, подстригла до плеч. Потом заплакала — так стало ей жалко волос!
Но тут же опомнилась, твёрдо произнесла: «Жанна д’Арк!» — и вытерла слёзы.
— Лиза, какой ужас! Ты как мальчик стала! — вырвалось у стоявшего рядом Александра.
— Прекрасно! Чем ужаснее, тем лучше! Чтобы французов пугать и в гусары взяли… Ты что, думаешь, барышню в гусары примут?
Примерно через полчаса из дверей конюшни вышла старая, спокойная, серая в яблоках лошадь Эмилия под седлом.
На лошади сидели брат и сестра Копьёвы: спереди — Лиза, сзади, обхватив её руками, — Александр. Узелок с провиантом был приторочен к седлу.
Лошадь тихо прошла мимо спящего на сене конюха Фалалея, пересекла двор, проскользнула в заранее приоткрытые ворота на улицу и скрылась в темноте. Дворянские дети Елизавета и Александр Копьёвы убежали на войну.
Обо всём этом дети рассказали мышам после того, как Тимка и Тинка представились и поведали историю своего путешествия.
Читатель спросит: а поверили ли брат и сестра Копьёвы тому, что мыши прибыли в Шевардино из будущего? Вы знаете, довольно легко поверили.
— Если мыши умеют говорить по-человечьи, да ещё на разных языках, то почему бы им не уметь путешествовать из одного времени в другое? Не правда ли, Саша?
— Конечно, Лиза!
— А главное — оказывается, я простых мышей боюсь, а говорящих мышей совсем не боюсь!
Глава четвёртая, в которой появляется повар мсье Ришар, а Тимка и Тинка съедают сыр самого Императора Наполеона
— Какие вы всё-таки отважные дети! — восхитилась Тинка.
— Это разве отвага? — пожала плечами Лиза. — Вот если мы в битве подвиг совершим, тогда будет отвага… А пока мы вообще заблудились и не к Кутузову попали, а к французам.
— А я бы вот никогда на войну убежать не осмелилась!
«Я бы тоже, если бы не Лиза», — сказал Александр про себя, а вслух произнёс:
— Эмилию у нас украли.
— Какую Эмилию? — не понял Тимка, отгрызая кусок от шнурка лорнета.
— Лошадь нашу. Здесь неподалёку, когда мы ночевали в поле в стогу сена. Проснулись утром — а её нет. Сама бы она от нас не ушла — мы с ней очень дружили… Искали, звали — бесполезно!
— Обидно! — вздохнула Лиза. — Ведь почти до Кутузова добрались! Со своей лошадью легче было бы в кавалерию записаться, в гусары… И вообще, Эмилию жалко!
— Да-а! — сочувственно кивнули мыши.
