По дороге спасателям встретилась колонна солдат в сине-белых мундирах. Великая армия начала уходить из Москвы.
Повозка остановилась у белёных стен Кремля. Дети и мыши увидели, как несколько французских солдат тянули длинные фитили из недавно выкопанной ямы у самого подножия Спасской башни.
— Пороховые мины в подвал заложили! — сказал начитанный Тимка. — А к минам фитили приладили и через подкоп на улицу вытащили. Сейчас фитили подожгут — и всё!
Неподалёку раздался громкий взрыв. Все вздрогнули. Задремавший было кот очнулся, но из своей корзины не вылез и зажал на всякий случай уши.
— Эх! — в сердцах махнул рукой Александр. — Уже что-то в Кремле взорвали!.. А следующая — Спасская башня!
— Надо немедленно что-то делать, Саша!.. — начала Лиза.
Но ей не дал договорить грохот следующего взрыва, который донёсся откуда-то справа. А потом ещё грохот, и ещё, и ещё!..
— Сколько всего угробил проклятый корсиканец! — Александр натянул вожжи, чтобы удержать испуганную лошадь. — Эх! Хоть бы одну башню спасти!
Тут два француза из команды минёров направились в сторону повозки. Их усы и бакенбарды не предвещали ничего хорошего. Тогда Тимка и Тинка переглянулись и выскочили из кармана передника Лизы.
— Езжайте прочь из Кремля! — скомандовал Тимка детям. — Вас к башне всё равно не подпустят, да ещё, глядишь, и арестуют или чего похуже. А мы — маленькие, мы проберёмся. Ждите нас снаружи, на Красной площади!
Мыши соскочили на землю, а Александр развернул повозку и погнал лошадь к воротам.
Двое французов махнули вслед повозке ружьями, но преследовать не стали и вернулись к своим. Они и не думали смотреть себе под ноги, а то бы увидели двух одетых и обутых мышей, пробежавших совсем рядом с их сапогами.
— Ой, как мне страшно! — пропищала Тинка. — Вечно ты меня втягиваешь в какие-то истории!
— Так мы же мыши из Исторического музея! Нам сам Бог велел в истории попадать!
Начался дождь, и минёры заметно заторопились. Длинные фитили могли от воды не загореться или, всё же загоревшись, потухнуть.
Офицер щёлкнул огнивом. Пламя побежало по нескольким фитилям к пороху, а французы побежали прочь на безопасное расстояние.
— Грызём, сестра! — отчаянно пискнул Тимка и нырнул в подкоп, обгоняя бегущие по тонким верёвочкам огоньки.
— Грызём, брат! Грызём!!
— Если не успеем перегрызть всё, подзорвёмся вместе с башней! Прощай, на всякий случай, Клементина!..
И Тимка впился зубами в первый фитиль совсем рядом с пороховой миной.
Тинка очень быстро принялась за второй.
Мыши грызли так, как грызут мыши, когда от этого зависит их жизнь….
Последний бегущий огонёк опалил Тимке усы, но он всё-таки успел перекусить оставшиеся волокна фитиля, и пламя погасло на конце огрызка.
— Всё, что ли? — немного погодя спросила Тинка. — Мы уже не подзорвёмся?
— Да вроде всё, — слабым голосом произнёс её брат, а потом выкатил грудь колесом и важно добавил: гуси Рим спасли, а мыши — Москву!
— Ну, Москву — не Москву, а Спасскую башню — это точно!.. Ну, теперь-то мы вернёмся домой? Я ведь уже здесь два раза чуть со страху не умерла — когда меня кот поймал и только сейчас! Совсем я не боевая мышь!
— Я, что ли, боевая… то есть боевой? Всё само как-то получается. Как накатит — и начинаешь донесения жевать и фитили грызть! А потом и представить страшно, чем могло всё кончиться!.. И главное — ведь давным-давно знаешь, что Кутузов выгнал Наполеона из России, и без всяких твоих геройств — а в такие моменты забываешь. Кажется, что и от тебя что-то зависит… Чудно¢!.. Ладно, давай домой!
Их ждали в повозке на Красной площади.
— Всё-таки как-то странно! — сказал Тимка. — Стены Кремля — белые! На Красной площади — ямы и лужи!
— Да уж! — кивнула мышка. — И между зубцов стен наверху кое-где трава выросла. Вон какая высокая!..
Дети, мыши и кот хотели обняться на прощание, но этого не позволяла их разная величина, и они ограничились поклонами.
— Любезные моему сердцу мыши, вы настоящие герои! — торжественно произнесла Лиза. — Вы совершили подвиг!.. А вот нам с братом это никак не удаётся!
— Да! — печально кивнул Александр. — Всё как-то не получается!
— Как это не получается? — возразил Тимка. — Вы с братом тоже герои! Дети-патриоты! Не зря вы на императорской кухне служили — мы бы без вас ничего не узнали, никуда не успели и Спасскую башню не спасли!.. А кто касторку Бонапарту в бульон подлил? Я, что ли?
— Вы тоже совершили подвиг! — не удержалась Тинка. — И ещё совершите, когда к Денису Давыдову доберётесь. А потом — к Кутузову. Только уж поосторожней там с французами!
Лица детей заметно повеселели.
— Значит, всё-таки не зря, Саша! — сказала Лиза.
— Конечно, не зря! Ты, сестра, уже почти как Орлеанская дева!..
— Передайте привет мсье Ришару, — попросил Тимка. — Хоть нам так и не привелось познакомиться, он мне очень понравился.
— И мне! — улыбнулась Тинка. — Он такой добрый! Он мне всё время в клетку сыр подкладывал, эпуасс.
— Да! — кивнула Лиза. — Мсье Ришар — лучший из этих проклятых французов!..
А из француженок — Жанна д’Арк!
— А мне будет очень не хватать вас, моя дорогая Клементина! — вздохнул Симон. — Клянусь Котом в сапогах, вы были лучшей в мире русской пленницей французского кота! И, пожалуй, только чтобы угодить вам, я больше никогда не буду ловить мышей… Да и не смогу!.. Да и не надо!.. И с русскими котами воевать не буду! Мне бы только мсье Ришара выручить!
— Знаете, я к вам тоже по-своему привязалась, — призналась «дорогая Клементина» и сделала книксен.
— Примите же на память от бедного кота, мадемуазель! — Симон ловко отцепил от сапога серебряную шпору и вложил в лапку своей бывшей пленнице.
Тогда Тинка быстро поцеловала кота в шерстяную щёку. Потом она взялась за браслет из шнурка от лорнета на левой передней лапке брата, а Тимка размахнулся хвостом…
— Постойте, совсем забыл! — Александр вытащил из кармана лорнет в золотой оправе с обгрызанным шнурком. — Вот! Я его в Шевардино в сарае подобрал, когда вы за сыром охотились.
— Спасибо! Вы спасли музейный экспонат! — Тимка прижался к лорнету и щёлкнул хвостом.
Эпилог
Кот Симон провёл детей тайными тропами, и брат и сестра оказались в отряде Дениса Давыдова. Коты, как известно, прекрасно находят дорогу в те места, где им уже довелось побывать.
Встреча кота и повара была полна радостных слёз и объятий.
Мсье Ришар чувствовал себя в плену совсем неплохо. Денис Давыдов взял повара под личное покровительство, а тот восхищал гусара своим кулинарным искусством. Да ещё Прошка, как и обещал коту и мышам, стал беречь «убогого хранцуза» и помогал мсье Ришару готовить, постепенно превращаясь в законченного поварёнка.
Помогала повару и красивая крестьянская девка Авдотья, в которую мсье Ришар очень быстро влюбился, так что даже несколько раз пересолил свою стряпню. И когда ему сказали, что он свободен, мсье Ришар не захотел освобождаться, а попросил оставить его в плену, чтобы добиваться ответной любви.
«Мой дорогой Симон, — сказал влюблённый повар. — Я думаю, одержавший столько громких побед Император простит мне те усилия и жертвы, на которые я иду во имя всего одной тихой победы — во имя покорения дамского сердца!»
Остались у партизан и дети Копьёвы. «Наконец-то, мы добрались до настоящего дела! Теперь держись, Буонапарте!» — радовалась Лиза и прикидывала, как побыстрее раздобыть саблю и пистолет.
Но каково же было удивление детей, когда они увидели Прошку верхом на спокойной, старой, серой в яблоках лошади! Это была та самая Эмилия, которую у них украли.
Эмилию партизаны отбили у французских фуражиров — видимо, кто-то из них и увёл лошадь, пока дети спали в стогу.
На радостях Лиза и Александр подарили Прошке кобылу, которую, впрочем, тот и так считал своей, да и она к нему очень привыкла и согласилась быть подарком.
А ещё дети Копьёвы рассказали Денису Давыдову о спасении Спасской башни. Поэт-гусар был восхищён и тут же сочинил хвалебный стих-оду, где были такие строки:
На коне ли в бой летишь,Пунш ли разливаешь,Героическую мышьЧасто вспоминаешь!
Как жаль, что эта ода впоследствии не вошла в собрание сочинений Дениса Давыдова!
В партизанском отряде дети, повар и кот так и пробыли до самого конца войны, когда измученные голодом и холодом французы навсегда бежали из России вместе с их теперь уже не непобедимым императором.
Стреляли ли Александр и Лиза во врагов, точно не известно. Но известно, что они остались живы и здоровы и вернулись в свое Копьёво к маменьке Елене Евгеньевне, которая, когда увидела их, конечно же, не высекла.
