— Сколько это будет продолжаться? — сказал Кливер. Он все еще бравировал, но теперь уже не так уверенно.
— Не дольше нескольких дней — до тех пор, пока у тебя не восстановится иммунитет. Я введу тебе гаммаглобулин который будет бороться именно с этим глюкозидом и, пока твой организм не выработает собственный высокий титр антител, это лекарство должно замедлить развитие симптомов. Но, Поль, пока этот процесс будет развиваться, у тебя может значительно повыситься температура, а так как в этом климате опасна даже незначительная горячка, я напичкаю тебя жаропонижающим.
— Это я знаю, — успокоившись сказал Кливер. — Чем больше я узнаю об этой планете, тем менее я расположен голосовать «За» когда придет время. Ну, давай, делай инъекцию — и неси свой аспирин. Мне кажется я должен радоваться, что это не микробная инфекция, иначе Гадюки замучили бы меня антибиотиками.
— Маловероятно, — сказал Руиз-Санчес. — Уверен, что литиане имеют, по крайней мере, сотню разных антибиотиков, которые мы, в конце концов, могли бы использовать, но все дело в том — тут ты можешь быть спокоен — что прежде всего нам нужно основательно, с азов, изучить их фармакологию. Так что Поль, готовь гамак. Через десять минут ты будешь не рад, что родился на белый свет, это я тебе обещаю.
Кливер усмехнулся. Даже в болезни его волевое лицо не лишилось своей силы. Он встал и медленно опускал рукав. — Даже не сомневаюсь за что ты проголосуешь, — сказал он. Тебе нравится эта планета, ведь правда, Рамон? Насколько я понимаю, это рай для биолога.
— Она и в правду мне нравится, — улыбаясь в ответ, сказал священник. Он отвел Кливера в небольшую комнату которая служила им обоим спальней. Если не обращать внимание на окно, комната очень напоминала внутренность горшка. Искривленные продолговатые стены были сделаны из какого-то керамического материала, который никогда не был влажным, но, в то же время, никогда не пересыхал. Гамаки были растянуты на крюках, которые выступали прямо из стен. — Но не забывай, что Лития, это моя первая планета вне Солнечной системы. Думаю я буду восхищаться любым новым обитаемым миром. Бесконечная изменчивость форм жизни, и восхитительная завершенность каждой… Это удивительно и просто поражает.
Кливер грузно развалился в своем гамаке. Через некоторое время, Руиз-Санчес позволил себе закинуть в гамак ногу Кливера, о которой тот казалось забыл. Кливер не обратил на это внимание. Лекарство начинало действовать.
— Не читай надо мной молитву, отец, — сказал Кливер. Потом добавил: Извини, я не хотел тебя обидеть… Но для физика, эта планета сущий ад… Лучше дай мне твой аспирин. Меня знобит.
— Конечно. Руиз-Санчес быстро вернулся в лабораторию и приготовил в одной из великолепных литианских ступок салицилово-барбитуратную смесь. Он пожалел, что не может отпечатать на получившихся пилюлях фирменное клеймо «Bayer»[2] пока они не отвердели если Кливер лечился от всех болезней аспирином, то было бы хорошо, чтобы он думал, что принимает именно это лекарство — но такой прессформы у него не было. Взяв две пилюли, кружку и графин с профильтрованной водой, он пошел к Кливеру.
Кливер уже заснул, но Руиз-Санчес разбудил его. Если сейчас он позволит такое бессердечие, то Кливер будет спать дольше и проснется уже почти здоровым. Так и произошло, что он даже не понял, что принимает лекарство и очень скоро снова послышалось его глубокое спокойное дыхание.
Покончив с этим, Руиз-Санчес вернулся в холл, сел там и начал внимательно осматривать комбинезон. Он быстро нашел сделанную колючкой дыру и понял, что залатать ее будет несложно. Гораздо труднее будет убедить Кливера в том, что их защита неуязвима и, что они могут беззаботно продираться через заросли. Руиз-Санчес сомневался что остальные двое членов Комиссии верили в надежность комбинезонов.
Кливер назвал уколовшее его растение «ананасом». Любой биолог объяснил бы Кливеру, что дикорастущий ананас даже на Земле является небезопасным растением, плоды которого принимают в пищу лишь в случае крайней необходимости. Руиз-Санчес припоминал, что на Гавайях пробраться через тропический лес без тяжелых ботинок и брюк из плотной ткани было практически невозможно. Густо растущие, гибкие побеги дикорастущих ананасов могли серьезно изранить незащищенные ноги. Иезуит вывернул комбинезон наизнанку. Заклинившая молния была сделана из пластмассы, молекулы которой включали в себя радикалы различных веществ защищающих изделие от воздействия земных грибков. Литианские грибки реагировали на эти вещества так же, как и земные, но сложная молекула пластмассы под воздействием литианской жары и влажности иногда подвергалась полимеризации. Именно это и произошло. Один из зубцов молнии изменил свою форму и стал похож на кукурузное зернышко.
Между тем стемнело. Раздался приглушенный хлопок и комната осветилась маленькими бледно-желтыми огоньками из углублений в каждой стене. Это горел природный газ, запасы которого на Литии были неисчерпаемы. Огонь зажигался путем адсорбции катализатора при поступлении газа. Перемещая изготовленный из лыка кожух, который служил решеткой и рамой для огнеупорного стекла, пламя можно было делать ярче, но священник предпочитал желтый огонь которым пользовались литиане и включал яркий свет только в лаборатории.
Конечно земляне не могли обойтись без электричества, поэтому им пришлось привезти с собой электрогенераторы. Литиане изучили электростатическое электричество значительно лучше, чем земляне, но об электродинамике они знали сравнительно мало. Естественных магнитов на планете не было, поэтому магнетизм они открыли лишь несколько лет назад. Впервые магнитные свойства здесь обнаружили не у железа, которого здесь почти не было, а у жидкого кислорода — трудно представить себе более невероятный материал для изготовления электромагнитного сердечника!
По земным представлениям цивилизация Литии развивалась весьма странно. Высокорослый ящероподобный народ создал несколько огромных электростатических генераторов и множество небольших, но здесь не имели понятия о телефоне. Литиане чрезвычайно много знали о практическом использовании электролиза, но передавать электричество на большие расстояния — например в километр — считалось невозможным. У них не было электромоторов подобных земным, но они совершали межконтинентальные перелеты на реактивных самолетах использующих статическое электричество. Кливер говорил, что знает как они достигли этого, но Руиз-Санчес разумеется ничего не понимал.
Литиане создали совершенную систему радиосвязи, которая совместно с другими устройствами обеспечивала постоянно действующую всепланетную навигационную сеть заземленную (и это, возможно, олицетворяло парадоксальность литианского мышления) на дерево. При этом они так и не создали промышленного образца электронной лампы, а в теории атома не ушли дальше Демокрита!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
