И улетел. А Миша принялся писать своё имя. Такие каракули нацарапал, что и сам не разберёт: не то «Миша», не то «Тиша», не то «Шиша» выходит.
Вдруг видит Миша — воробей назад летит, а в клюве у него палочка, загнутая внизу.
Положил воробей палочку на карниз и прочирикал:
Чивы-чивы-чивы-чок!Нарисуй такой крючок!
Посмотрел Миша и вывел в тетрадке такую же палочку с крючком:
А воробей тем временем опять слетал куда-то и ещё одну палочку с крючком притащил:
Чивы-чивы-чивы-чок!Нарисуй ещё крючок.
Миша и эту палочку с крючком нарисовал:
Потом к этому крючку ещё одну палочку с крючком прицепил, и у него получилась буква:
Посмотрел воробей и говорит:
Чивы-чивы-чивы-чок!Молодчина, новичок!
А сам опять полетел куда-то и вот уже тащит в клюве не одну палочку с крючком, а две. Миша и эти палочки написал.
И получилась буква:
Потом воробей три палочки притащил.
Получилась буква:
И вдруг смотрит Миша — пригнал воробей узенькое колечко. Палочкой-погонялочкой колечко подгоняет, и оно бежит-катится: с карниза на подоконник, с подоконника на стол…
Нарисовал Миша колечко, приставил к нему палочку с крючком, и получилась буква:
Смотрит Миша, а из этих букв слово составилось:
«Вот, — думает, — рисовал палочки с крючками, а вышло слово целое! Да не простое слово, а моё имя!»
Отнёс он тетрадку учительнице. Она сама посмотрела и всем ребятам показала:
— Прочтите, что тут написано.
Ребята прочитали хором:
Чик-чик ножницами
Жила-была девочка. Как-то раз говорит она своей бабушке:
— Ты всё шьёшь-шьёшь, а мне не даёшь. Я хочу сама себе сшить платье.
— Ну и шей, — сказала бабушка. — Только сперва не себе, а кукле.
Достала она из ящика комода кусок ситцу, катушку, иголку, маленький напёрсток, ножницы и говорит:
— Ну, теперь у тебя всё есть — и материя, и ножницы, и напёрсток, и нитки, и иголка. Одного только нет — умения.
— Чего нет? — спрашивает внучка.
— Умения.
— А откуда же ты знаешь, бабушка, что нет? Я же ещё не пробовала.
— Раз не пробовала — значит, и нет.
— А что нужно, чтобы было умение?
— Терпение. Вот подожди, я тебя поучу.
— Ну, ещё ждать! — говорит внучка. — У меня же терпения не хватит!
— Значит, не будет и умения. Ну ладно, шей. Только запомни — семь раз отмерь, один раз отрежь.
Ушла бабушка, а девочка сделала всё наоборот — семь раз отрезала, один раз отмерила. Вышло два рукава, два карманчика, кушачок, воротничок и бантик. А платья не вышло.
«Ладно, — думает девочка, — платье не вышло, передник выйдет. Карманчики и на передник пригодятся, кушачок — тоже. Только воротничок ни к чему, да это не беда. А если не понравится кукле, так она ведь ничего не скажет».
Возилась-возилась девочка, да, видно, из двух рукавов и кушачка не сошьёшь передника.
«Может, трусики выйдут? — думает. — Сошью два рукава вместе — вот тебе и трусики. Большой кукле не подойдут — маленькой пригодятся».
Сшила два рукава вместе, а трусов не вышло.
«Ладно, — думает девочка, — надо шить чепчик. Из одного рукава — донышко, из другого — оборочку. А бантик — сверху».
Сшила девочка, семь раз на кукле примерила — не получается чепчик.
— Ладно, — говорит она своей кукле, — до сих пор была без чепчика, обойдёшься и сейчас. Лучше я тебе платочек сошью.
Молчит кукла — значит, согласна.
Разрезала девочка лоскуточки пополам, да не из всякого лоскуточка платочек выходит. Кривые вышли платочки.
В это время бабушка вернулась.
— Ну, как дела? — спрашивает.
Молчит внучка. Посмотрела бабушка и сама увидела.
— Что же ты, — говорит, — материю всю как лапшу изрезала?
— А что из такой материи сошьёшь? — говорит девочка. — На платье слишком узка, на передник широка, на трусики тонка, на платочки велика… Ничего у меня не вышло. Только чик-чик ножницами выходит, а больше ничего!
Засмеялась бабушка.
— Чик-чик? — спрашивает.
— Чик-чик.
— А я и раньше это знала. Где нет терпения, нет и умения.
Сказка про пять отметок
Жили-были Пятерка с Четвёркой и Тройка. И были Двойка с Единицей.
Вот как-то раз говорит Двойка Единице:
— Очень уж гордая эта Пятёрка! Воображает, что старше и больше всех. А ведь если нас с тобой сложить да ещё Тройку прибавить, целая Шестёрка получится. Ещё больше Пятёрки.
— На целую единицу больше, — говорит Единица. — К тому же и заработать нас легче. Приготовь урок кое-как — тройку заработаешь, плохо — двойку, а совсем не приготовь — единицу. И работать не надо — и заработаешь. Плохо только, что Тройка с нами знаться не хочет. «Не хочу, говорит, с неучами дружить». А сама больно учёная! Серединка на половинку!
Так судили-рядили Двойка с Единицей, а Пятёрка с Четвёркой тем временем в школу пошли. И Тройка — за ними. Спохватились Двойка с Единицей и тоже побежали в школу.
Пятёрку с Четвёркой сразу пропустили в класс — они всюду желанные гости, Тройка через щёлочку пробралась, а уж за ней следом и Двойка с Единицей пролезли.
Вот начался урок. Стала учительница ребятам диктовать. Старательно все пишут, буква к букве. А один ученик — хороший ученик, отличник — не расслышал, не подумал и не то слово написал. Учительница диктует: «Девочка ловила бабочку сачком». А он пишет: «Девочка ловила бабушку сачком». Пошла учительница по рядам, заглянула в его тетрадку и говорит:
— Внимательней пиши.
Обрадовалась Двойка и шепчет Единице:
— Слышишь? Пятёрку ему уже не поставят. Четвёрку поставят, а от четвёрки недалеко и до тройки. А там, глядишь, и до нас с тобой докатится.
— Это уж ясно, — говорит Единица. — Где ученик за работой зевает, там всегда для нас лазейка найдётся.
И стали Двойка с Единицей такие лазейки искать.
Подкрались к одному мальчику, а к нему и не подступишься. Хотели в его тетрадку пробраться, да куда там! Буквы как на параде стоят — все в одну сторону смотрят, прямые, ровные. Испугались Двойка с Единицей, назад попятились. Подкрались к другому мальчику, а он всё перепутал. Надо было написать: «Алёша взял щётку, подмёл пол, а щепки бросил в печку».
А он написал: «Алёша взял щепку, подмёл пол, а щётку бросил в печку».
Единица и говорит Двойке:
— За этим смотри в оба. Этот троечник скоро будет двоечником.
Подкрались к третьему, а третий в окошко смотрит, ворон считает.
— Не зевай, Единичка! — говорит Двойка. — Этот и мне не нужен. Себе забирай.
И полезли Двойка с Единицей в тетрадки к ротозеям. А ротозеи и хорошим ученикам слушать мешают — шумят, болтают, в чужие тетрадки заглядывают.
Видят Четвёрка с Пятёркой — дело плохо. За целый урок только два мальчика и одна девочка по четвёрке получили, а пятёрки ни у кого нет.
— Что будем делать? — говорят Пятёрка с Четвёркой. — Нет нам житья от Двойки с Единицей!
А Двойка с Единицей радуются: Двойка на своих на двоих пляшет, а Единица на одной ножке подпрыгивает.
Да недолго они радовались. Ребята взялись за ум.
— Что нам с этими единицами и двойками делать? — говорят. — Зазеваешься на одну минуточку, а они уж тут как тут. Заберутся в тетрадку и уходить не хотят. Надо нам их поскорее выгнать!
Сговорились ребята слушать внимательно, писать старательно.
Вот прошло немного времени, а уж в этом классе не только Двойке с Единицей, а и Тройке места не осталось.
— Пропало наше дело! — говорит Двойка. — Пойдём-ка, сестрица Единица, счастья искать. И ты, серединка на половинку, с нами иди. Говорят, от тройки до двойки недалеко.
Пошли они по всей школе — из коридора в коридор, с лестницы на лестницу. А навстречу им двойки и единицы из других классов идут.
— Нет нам счастья в этой школе, — говорят. — Придётся в другую школу поступать.
Да кому они нужны — двойки с единицами? Никуда их не пустили.
Только Тройка нашла себе местечко — в углу за печкой. Да и ей живётся невесело. Помнят ребята, что от тройки до двойки недалеко, а от двойки — до единицы.
Шум и Шумок
Много на свете всякого шуму, да не каждый шум своё место знает. Вот, к примеру, морской шум у берегов прибоем гремит. Зелёный шум в лесной чаще живёт, листьями шумит.
Всем этот шум по душе. А есть ещё озорной шум, по имени Шумиголова. Этот всегда норовит туда пробраться, куда не надо, — в театр, в школу. Сначала он как будто и маленький — не Шум, а Шумок, а глядишь — вырос, до потолка поднялся, Большим Шумом стал.
