видели бы вы его лицо в этот момент. Так у меня появился первый друг, его звали Ральфом, он был самым обычным мальчиком, совсем неотличимым в толпе других детей, он был тем, кто увидел во мне слабака и одиночку, загнанного в угол недоброжелательными детьми, но не стал надо мной глумиться, протянув вместо этого руку помощи. Его вовсе не волновал цвет бесконечно красных глаз, будто бы Ральф уже сотню раз видел подобных мне людей, что частично соответствовало действительности, ведь я был далеко не единственным, чьи глазки светились от шампуня для взрослых. Ральф познакомил меня с весьма резвой и вечно неугомонной девочкой на два года младше нас обоих, ее звали Лаффи. Она была совсем другой, совсем непохожей на меня — красные глаза совсем не ущемляли ее жизненные принципы. Лаффи вечно навязывалась к любому предмету своего интереса, порой перегибая палку, но это не послужило поводом отвернуться от своего любимого друга, ведь эта светлая девочка приняла меня таким, какой я есть, точно так же, как это сделал Ральф. Тогда я был действительно счастлив, эти люди вытащили зашуганного щеночка из лужи грязи и принесли в свой теплый дом, такой чистый и атмосферный. Может, для обычного ребенка завести новых друзей в порядке вещей, но для меня это было спасением от самого заклятого врага — одиночества.
Я был действительно счастлив, но в один момент, вопреки всем возможным задуманным планам, друзья пропали из моей жизни, как и предполагала судьба, которая всеми руками и ногами была против моего счастья, если они у нее вообще имеются. У родителей на старость лет совсем уже поехала крыша, они стали относится ко мне ничем не лучше, чем дети с улицы. Я верил, что предкам всего лишь нужна была разрядка, возможность отдохнуть от никудышного сына и попробовать выбраться с границы Трущоб в люди. В этом плане мне повезло немного больше, ибо в одиннадцать полных лет я попал в клинику вдали от дома, а если выражаться точнее, четвертую исследовательскую лабораторию аномальных явлений имени доктора Стивена Колдена, что находилась аж в Академическом районе.
Это был огромный скачок в моей жизни, я наконец выбрался из грязи и попал в уютную атмосферную комнатку на втором этаже клиники. Там и познакомился с лучшим и самым гениальным творением человечества из когда-либо создаваемых им вещей — компьютером. Будь у меня такой в дошкольном возрасте, я бы закрылся в своей комнате и никогда из нее не выходил, растрачивая свое детство на игры, не задумываясь о жизни в обществе, а, соответственно, никогда бы не познал человеческого горя. Попал я сюда по инициативе родителей — у меня проявилась необычная болезнь глаз, хотя верилось в это слабо, такое решение больше похоже на коварный план предков сплавить свое чадо куда подальше от родного дома, против чего я ни слова не высказал. Моим доктором назначили никого иного, как самого Стивена Колдена, выглядевшего то ли смешно, то ли грустно, а родители нашли в себе силы просто оставить меня с ним наедине, а сами сбежали домой в сопровождении красивого закатного зарева.
И, вот, мне уже семнадцать лет, я вполне взрослый и состоявшийся юноша, если, конечно, говорить о психическом аспекте. За эти долгие шесть лет пришлось вытерпеть множество уколов и порций таблеток, потому иголки уже не пугают, как это было раньше. Я сильно преисполнился и набрался уверенности, тысячи и десятки тысяч видео в интернете сделали из меня умного и грамотного человека. Сегодня уже можно было заранее попрощаться с этой дырой и наконец начать свою взрослую, полную приключений жизнь, ведь завтра у меня последняя процедура, а затем иди на все четыре стороны Ашидо, все дороги для тебя открыты, тем более, что многое изменилось за эти годы, проведенные в скромной комнатушке важной клиники. Проводится процедура будет под личным надзором доктора Колдена, потому волноваться не о чем, но, что самое главное — я наконец смогу увидеться с родителями. Уверен, они успели соскучиться и будут рады увидеть своего сына взрослым мужчиной. Крайне прискорбно, что рядом нет Ральфа и Лаффи, я бы всё отдал, лишь бы они сейчас были здесь со мной. С такими тревожными и весьма неуместными мыслями я лег спать, попрощавшись со своей комнатой, которая уже стала мне родной, запомнившись на всю жизнь.
Ночью мне снились кошмары, в привычной пустоте, где не было ничего, я постоянно слышал шепот, который пытался о чем-то предупредить. Вслушиваться в поток смешанной и едва разбираемой информации не представлялось возможным, я лишь ощущал дискомфорт от пребывания в белом шуме, хотелось поскорее проснуться и сбежать от этого всего куда-нибудь в тишину. К счастью хриплый и в какой-то мере смешной возглас доктора Колдена смог меня пробудить. Ужасное чувство, будто по пьяни уснул где-то на бетоне. Пусть я еще не успел познать вкус алкоголя и его безбашенное послевкусие, однако, полагаю, ощущения сравнимые. Кое-как отодравшись от кровати, я пошел приводить себя в порядок. Доктор выдал мне распоряжения: не есть, не пить, не приходить с плохим настроением, а я изо всех сил старался соблюдать каждый пункт, но, лишь мельком взглянув в зеркало, уже нарушил третий приказ — больно было смотреть на такое растрепанное чудище, как я. Не подумайте, выгляжу я прекрасно, но хотелось бы побаловать себя стилистом. Если говорить о внешних качествах, то я всегда был красавчиком: черные волнистые волосы, красивые пропорции лица, милые красные глазки со своей не очень приятной историей, тело не без мышечной массы, иногда даже невольно задаешься вопросом — чем же я все эти годы болел?
Какой-то отрезок времени ушел на уход за собой, ибо нельзя быть грязным и неухоженным в такой важный день — долгожданный момент моей выписки. Уверен, родители точно не хотели бы меня таким видеть, что подтверждают сюжеты с насильственным принуждением мыться каждый день. Убедившись в своей безупречной красоте, я покинул стены ванной комнаты. В такие дни врасплох может застать лишь волнение, когда неопределенность событий накладывает отпечаток на молодой и здравый ум. Собравшись с духом, я хотел было пойти искать доктора, но застал его прямо в дверях.
— Готов, Такаги? Твои родители уже здесь, — улыбнулся Колден.
— Да! — решительно произнес я, не мешкая ни секунды.
Такой возглас немного отрезвил меня, приведя в чувства — сегодня переживать нельзя!
Мы шли по белым коридорам клиники, стены которых никому не было интересно красить в какие-то успокаивающие цвета. Не могу сказать, как персонал относится
