Мэтт недовольно поморщился. Его начинала раздражать настойчивость Сэма.
— Понимаю, что вы и так всё видите на экра… — он споткнулся на полуслове. — Что… Кто? Дочь… Вы уверены?
Выражение его лица постепенно менялось: раздражение переросло в недоверие, непонимание и, наконец, в шок.
— Этого не может быть… Моя дочь?
Агент нашёл нужный канал. Во весь экран показывали две фотографии. С одной на него смотрели зелёные глаза красивой рыжеволосой девочки. Его глаза…
Мэттью не слышал комментатора. Он побледнел и медленно опустился в кресло.
Глава1.2
Лесси стояла рядом. С недавно счастливого лица сошла краска. Грудь разрывало от безмерной пустоты и нестерпимого чувства потери. За долгие годы спокойной жизни блондинка успела позабыть эти ощущения.
Согнувшись пополам, она прижала руки к животу, пытаясь унять подступившую тошноту.
«Вот и всё, финита ля комедия… Опять сама. Говорил же не отвечать на звонки. Зачем подняла трубку?.. Хотя что я могла изменить? — Лесси закрыла глаза, потом выпрямилась, стараясь придать лицу гордое и почти равнодушное выражение. — Я не позволю сломать себя во второй раз. Будь, что будет».
Мэтт молчал несколько секунд, пытаясь собраться и привести мысли в порядок. Сказать, что он испытал шок, — не сказать ничего. Большее потрясение агент вряд ли смог бы пережить. «Дочь… у меня есть дочь…» — эхом отдавалось в голове. Он понимал, что на том конце провода Сэм тоже волнуется, но не мог вымолвить ни слова. «Но кто же, как же?.. Нужно уточнить».
Агент прокашлялся и заговорил, но не для того, чтобы опровергнуть свалившуюся на него информацию, напротив — он пытался узнать как можно больше.
— Не может быть. Я видел её с мужем лет десять назад. — Вуд опять замолчал, поражённый ответом. — Никогда не была замужем? А кто же Джон?.. Да… Муж Риты?
Виски сдавило от боли.
— Не понимаю. Почему мне никто ничего не сказал?.. Не называла имя отца… Знала? — Мэтт растерянно посмотрел на невесту.
Он наморщил и потёр лоб рукой, по-прежнему глядя в экран. В том, что на одной из двух фотографий запечатлена его дочь, не было никаких сомнений. Если укрупнить черты, прибавить возраста и укоротить волосы, на него смотрело бы собственное лицо. Сходство потрясало.
«Как? Почему? Неужели никто раньше этого не заметил?» — горько усмехнулся Мэттью. А почему должен был замечать кто-то, если даже он, отец, не смог в своё время ничего разглядеть?
Кэт улыбалась со второго снимка. Молодая, красивая, совершенно не изменившаяся со дня их последней встречи. Милая девушка с глазами мудрой женщины. Теперь он знал, кто сделал их выражение не по годам взрослым.
— Да, конечно, сейчас же выезжаю. Ни о чём не беспокойтесь. Позвоню, как только буду на месте.
Мэтт отключил телефон и добавил звук телевизора с пульта.
На экране шёл репортаж с места событий: небольшой ювелирный магазин в центре Вашингтона пытались ограбить трое налётчиков. Охранник успел нажать кнопку сигнала, за что получил пулю, и сейчас, возможно, истекает кровью в торговом зале. Преступники забаррикадировались внутри здания, взяв персонал магазина и двух покупательниц в заложники.
Всё это с экрана бодрым и жизнерадостным голосом вещала молоденькая брюнетка, как будто не было раненого, находящегося на грани жизни и смерти человека и двух жутко напуганных женщин, одна из которых — только что обретённая Мэттью дочь.
Несколько секунд он сидел с опущенной головой, растирая пальцами виски. Агент обдумывал, что делать дальше. Не с заложниками, нет. Там всё чётко и понятно: есть враг и есть жертвы. Враг должен быть обезоружен или уничтожен, заложники — освобождены. Меньше всего ему сейчас нужны эмоции; они не должны влиять на действия. Всё намного сложнее с Лесси. Она знала, не могла не знать. Как поступить с ней, как определить меру её вины?
Вуд, наконец, принял решение. Он хлопнул ладонями по коленям, вскинул голову, поднялся и посмотрел на блондинку. Внутренности обожгло холодом: болью — от обмана, пустотой — от разочарования в той, которую собирался назвать своей женой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Лесси, скажи, ты знала, что Кэт беременна от меня? — В глазах Мэттью вместе с болью читалась мольба, как будто он надеялся на отрицательный ответ. — Только не нужно больше лжи. Теперь я знаю точно, кто был со мной в постели в тот вечер, чья кровь осталась на простыне.
Блондинка молчала, пытаясь хоть на секунды оттянуть разговор, что-то придумать, как-то смягчить. Она не знала, что ответить.
«Столько лет вранья, манипуляций, чтобы их пути, не дай бог, не пересеклись, и всё равно Кэтлин победила. Один звонок за три часа до возможного счастья… Господи, дай сил выстоять!» Беседовать с самой собой было намного проще. Лесси понимала, что на этот раз придётся говорить правду, и боялась реакции агента.
Она отлично помнила тот вечер Дня всех влюблённых. Он должен был стать особым в их отношениях, новым витком безграничной, как ей тогда казалось, любви.
Мэтту не хватало только орального секса, да и ей хотелось узнать, что значит биться от экстаза, чувствуя любимого внутри. Блондинка наслушалась рассказов подруг об «этом», но сама до сих пор оставалась девственницей.
Лесси Райт всегда знала, чего хочет от жизни: карьеру модели, успешного и красивого мужа, дом полную чашу и одного, максимум двоих детей. А ещё очень хотелось вырваться из маленького, вечно дождливого Сквима: на мир посмотреть, себя показать.
С карьерой модели не получилось, оставалось сконцентрироваться на выполнении двух других желаний.
Мэттью Вуд нравился ей всегда: с того момента, как мамина новая подруга, привела на её шестилетие долговязого мальчика с гипсом на правой руке. Перед тем как чмокнуть белокурую красавицу в пухлую щёчку, он пожелал ей то, что обычно желали ему: расти примерным ребёнком, не огорчать родителей и не обижать девочек.
Слюну от поцелуя Лесси тщательно стёрла ладошкой, а в мечту вставила новое имя — Мэтт. Высокий рыжий принц, который должен будет спасти её из заточения в мрачном сером замке и увезти на белом коне в сказочную солнечную страну под названием Счастье!
Райт следила за рыжиком в школе. Она с завистью смотрела на любую девочку, которая считалась на тот момент подружкой умного, красивого мальчика, отлично игравшего в бейсбол и входившего в сборную команду школы по шахматам. Они периодически встречались на чьих-либо днях рождения или школьных праздниках, но никакого внимания принц на будущую принцессу не обращал; Вуду нравились девочки постарше.
Так продолжалось до четырнадцати лет, пока у Лесси не начала расти грудь и округляться остальные части тела. Подруги всегда считали её красивой; они завидовали ярким голубым глазам и роскошным волосам девушки, похожей на Барби. Теперь же, когда её фигура начала приобретать женственность, замечать Райт стали и представители противоположного пола.
Мэтт не был исключением, но избрал отличную от остальных озабоченных подростков, истекающих слюной, тактику. Он не преследовал блондинку красноречивыми, похотливыми взглядами, не зажимал при случае в тёмных местах, не присылал записки с предложением прогуляться в парке или сходить на последний сеанс в кино. Вуд широко улыбался при встрече, иногда подмигивал или поднимал бровь, как бы спрашивая: всё в порядке? Но Лесси видела в этом жесте совершенно другое. Он спрашивал: «Ты готова?» Готова к чему, она хорошо понимала.
Глава1.3
С детских лет Райт запомнила слова отца: «Честь для мужчины превыше всего». Сложив их с мнением мамы, что девушка должна беречь себя для того, кто навсегда войдёт в её жизнь, она приняла решение: никто и никогда не притронется к ней без её желания!
Свой поцелуй — настоящий, не детское чмоканье — блондинка подарит тому, кого любит, а уж девственность — человеку, за которого соберётся замуж.
Подруги знали о её принципах и не раз подсмеивались над тем, что Райт ведёт почти пуританский образ жизни. Среди мальчиков она получила прозвище Снежная Королева, которое намертво приклеилось к девушке к восьмому классу. Но ей всегда было плевать на любое чужое мнение, если на этот счёт имела собственное.
