Грейс подняла руку, останавливая такси, и тут же ее опустила. Теперь не до такси, придется ходить пешком, благо до дома всего двенадцать-пятнадцать минут. Возвращаться в офис не было ни малейшего желания. Двух своих сотрудников она предупредила заранее, так что там ее никто не ждал. Да и смотреть в глаза людям, которые работали с ней не только в счастливые и казавшиеся теперь такими далекими времена, Грейс просто не могла. Радость дели с друзьями, горе переживай в одиночку — таков был один из немногочисленных уроков, вынесенных ею из прожитых тридцати шести лет.
Она вошла в подъезд, поднялась на лифте на этаж, где располагалась ее квартира, купленная еще в конце шестидесятых, в тот благословенный период, когда дела шли хорошо, когда парни на улице оборачивались ей вслед, когда покорение Голливуда представлялось уже не мечтой и еще не утопией. Как хорошо, что родители помогли тогда с деньгами и настояли на покупке именно квартиры, а не шикарного автомобиля.
Грейс сбросила успевшие промокнуть туфли и прошла в кухню. Зная, что в холодильнике пусто, Грейс тем не менее с надеждой открыла дверцу. Увы, чудеса случаются только в кино, но, наверное, одиннадцать лет работы с киносценариями не прошли бесследно, и временами ей казалось, что в реальной жизни тоже должно происходить нечто выходящее за рамки привычной рутины. Вдруг завтра кто-то принесет потрясающий сценарий, за который ухватятся и «Метро-Голдвин-Майер», и «XX век-Фокс», и «Уорнер Бразерс». Вдруг завтра кто-то из знаменитых продюсеров предложит ей долгосрочный контракт. Вдруг завтра ветер забросит в окно счастливый лотерейный билет… Завтра наступало, но долгожданные перемены запаздывали. Нельзя сказать, что Грейс была недовольна своей жизнью; в конце концов, она занималась любимым делом, на здоровье не жаловалась, получала кучу поздравительных открыток на Рождество и день рождения. Тысячи и даже миллионы людей сказали бы, что о большем нечего и мечтать. Но Грейс мечтала.
Она достала из холодильника початую бутылку вина и завалявшийся кусочек «камамбера» и устало опустилась на стул. В зеркале отразилось миловидное лицо с ямочкой на подбородке, прямым, несколько удлиненным носом, пухлыми губами и темными глазами, в которых вот уже вторую неделю прочно обосновалось беспокойство. Влажные от дождя волосы утратили пышность, но зато добавили облику романтичности.
— Хватит, — сказала Грейс, обращаясь к тридцатишестилетней женщине со скованным напряжением лицом. — Ты все равно не позволишь им проглотить себя. И перестань думать только о проблемах. Отдохни пару дней. Съезди к родителям. Сними мужика в баре. Напейся и проспи пару суток подряд. — Женщина в зеркале улыбнулась. — Что, вспомнила, как это было в… Когда же это было, в шестьдесят шестом или в шестьдесят девятом? — Грейс покачала головой. — О Боже, да ты же почти ровесница Линкольна или на худой конец Джона Фицджеральда Кеннеди! Пора садиться за мемуары.
После первого же бокала в голове появилась приятная легкость, а мысли, хоть и не сошедшие с привычного круга, стали приобретать некоторую бесшабашность.
Интересно, как повел бы себя Рассел Карпентер, если бы она предложила ему личную благодарность? Может, стоило действовать более решительно и, заперев дверь кабинета, припереть старикана к стене? Грейс хихикнула, представив пикантную сцену с участием управляющего. Впрочем, возможно, все закончилось бы еще хуже. Женщина ее лет вряд ли обладает достоинствами, способными растопить такие айсберги, как Рассел Карпентер. Как говорит ее подруга Синтия: снимая трусики сама, ты рискуешь превратить их в белый флаг, так что предоставляй это мужчине — уж он-то придумает, что с ними делать.
Грейс укоризненно погрозила своему отражению пальцем и сонно зевнула. Пожалуй, лучше всего отложить проблемы на завтра. Может быть, стоит сменить банк. Может быть, имеет смысл заложить квартиру. Но отказаться от бизнеса, который строила более десяти лет, — никогда.
Выпив еще полбокала, Грейс доплелась до спальни, разделась и юркнула под одеяло. Уже засыпая, она подумала о том, что, если вдруг наступит пресловутый черный день, ей, по крайней мере, есть в чем его встретить: в шикарном фиолетовом платье и с жемчужным ожерельем на шее.
— Да, от ворот поворот. Сказал, что я — «рискованный для финансирования объект». Объект! Старый хрыч! — Грейс громко хмыкнула и, тут же прикусив губу, виновато посмотрела на сестру, заплетавшую косу старшей дочери Джемми.
— А что такое старый хрыч? — деловито спросила Джемми, которая быстро пополняла словарный запас за счет не самых подходящих для ребенка выражений.
— Вот что, голубушка, ступай-ка к сестренке и присмотри за ней, пока мы с твоей тетей поговорим о своих делах. — Фиона спустила дочку с колен и подтолкнула к двери. — И не устраивайте охоту на кота, а то он сбежит от нас насовсем.
— Тетя Грейс, а у тебя есть кошка?
— Нет, Джемми. Кошку ведь надо кормить, а я почти все время на работе.
— Значит, ты совсем одна? — Не дожидаясь ответа, девочка вышла из гостиной, оставив дверь открытой.
— Устами младенца… — пробормотала Грейс, удрученно качая головой.
— Перестань, ты еще встретишь настоящего мужчину и детей вырастить успеешь, — спокойно заметила сестра. — Надо только почаще отрываться от работы. Почему бы тебе не взять отпуск и не съездить куда-нибудь? Уверена, за неделю мир не рухнет.
Грейс только вздохнула. Конечно, отдых не помешал бы, но она просто не могла оставить дела в подвешенном состоянии. И что будут делать без нее Кэтрин и Микки?
— Не могу. Я должна найти деньги. Мне ведь не так уж много и надо, только чтобы продержаться на плаву. А если продать хотя бы два-три сценария…
Фиона обняла ее плечи.
— Послушай, я знаю, из-за чего ты так переживаешь. Боишься, что Кэтрин и Микки останутся без работы, верно? Но ведь они взрослые люди! Мы живем в мире, где каждый сам за себя. Ты вполне можешь обойтись без них. И потом, что ты так держишься за этот бизнес? Продай сценарии, у тебя ведь их десятка полтора, а то и два, не так ли? Рассчитайся с Кэтрин и Микки, отдохни, а потом займись чем-то более практичным. Кстати, Доналд уже не раз предлагал тебе неплохое местечко в офисе. Уверяю, мужским вниманием обделена не будешь.
— Спасибо, Фиона. И Доналду я, конечно, тоже благодарна. Но прежде чем что-то менять, я все же поборюсь. Понимаешь, это мое. Я занимаюсь этим более десяти лет, и мне есть чем гордиться.
— Гордость гордостью, но разве тебе не надоело возвращаться в пустую квартиру?
— Ну вот, ты начинаешь говорить точь-в-точь как наша мать!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
