теплый аромат воды. В центре колонии был широкий открытый купол, куда через светофильтр проникал свет, питавший растения. Это строение стало первым постоянным сооружением на базе.
Территория вдоль стен была поделена на жилые модули. Порой мне хотелось снова спать там, но новые помещения для пилотов были очень удобно расположены – рядом с аэродромом. В других модулях, помимо всего прочего, находились офисы и наш единственный ресторан. Еще тут были барбершоп, магазин секонд-хенда и «музей искусства».
В самом центре приютился крошечный «парк». Этот самый парк занимал площадь не больше двух широких кроватей, а в его центре пролегала тропинка. Но тут было зелено.
Что же мы выращивали в этой всеми силами окультуренной почве? Одуванчики. Оказалось, что при правильном приготовлении они довольно вкусные и питательные. Еще один всеобщий любимчик – опунция. У нее очень красивые цветки со сладкими стручками и плоские листья-подушечки, которые можно пожарить или запечь. Выходит, что многие сорняки отлично годятся для выращивания в бедной почве.
– Вот это да! – Юджин хлопнул себя по бедру. – Одуванчики вовсю цветут. Миртл угрожала попробовать свои силы в изготовлении вина из одуванчиков.
– Под словом «угрожала» ты имеешь в виду «обещала»? – Николь проскакала мимо грядок. – Ах да, Эльма, когда вернешься домой, можешь еще передать от меня привет сухому мартини.
– Сделаю двойной.
Я думала, что мы станем одними из первых поселенцев на Луне вместе с Натаниэлем, но после строительства базы «Артемида» коалиция переключила свое внимание на освоение Марса, и ему пришлось остаться на Земле для разработки планов.
В МАК только и разговоров, что о Марсе. О нем говорили вычислители, корпевшие над уравнениями. Перфораторщицы, вбивавшие бесконечные строки кода. Сотрудницы столовой, раскладывавшие по тарелкам картофельное пюре и зеленый горошек. Натаниэль со своими расчетами… Марс захватил всех.
И на Луне дело обстояло точно так же. В дальнем углу Мидтауна из центра запуска выволокли огромный экран диаметром сто двадцать сантиметров и соорудили для него что-то вроде подиума. Перед телевизором, судя по всему, собралась добрая половина всей колонии.
Хиллиарды притащили плед и организовали что-то вроде пикника. Но они не единственные решили превратить все это дело в вечеринку. Чаны, Бхатрами и Рамиресы тоже расположились на земле вокруг подиума. Ни у кого еще не было детей, но в остальном возникала иллюзия почти настоящего города.
Миртл тоже раскинула плед. Она помахала Юджину. Он улыбнулся и помахал ей в ответ.
– А вот и она. Дамы, не хотите ли присоединиться? На пледе всем места хватит.
– Спасибо! Было бы здорово.
Я прошла за ним к пледу, который, судя по всему, был сшит из лоскутков старой формы, и устроилась бок о бок с Юджином и Миртл. Она постригла волосы, сменив пышный начес на прическу, чуть более подходящую для Луны, поскольку аэрозоли в космосе – не лучшая идея. Они с Юджином добровольно вызвались стать постоянными местными обитателями. Я ужасно по ним скучала, когда была на Земле.
– Тихо! – прокричал голос из толпы, прервав ропот всеобщих разговоров. – Начинается.
Я поднялась на колени, выглядывая из-за голов сидевших впереди. На зернистом черно-белом экране шло прямое вещание из центра управления полетами в Канзасе, хотя до нас оно доходило с задержкой в 1,3 секунды. Я внимательно всматривалась в каждый кадр, выискивая Натаниэля. Я любила свою работу, но месяцами находиться вдали от мужа было непросто. Иногда я даже подумывала о том, чтобы уволиться и вернуться к расчетам.
На экране я видела Басиру, которая упорно трудилась над уравнениями, а телетайп в это время выплевывал страницы. Она провела жирную черту под одним числом и подняла голову.
– Судя по доплеровским сигналам, произошел второй этап отстыковки.
Сердце быстро забилось у меня в груди, ведь это означало, что зонд вот-вот войдет в атмосферу Марса. Точнее, уже вошел. Самое странное здесь было вот что. Все данные, которые Басира получала с Марса, сообщали о том, что произошло двадцать минут назад. Миссия уже завершилась успехом или провалилась.
Двадцать минут назад… Я взглянула на наручные часы. Сколько у меня еще есть времени, прежде чем придется поспешить в ангар?
Из динамиков телевизора раздался голос Натаниэля, и я с тоской вздохнула.
– Вход в атмосферу через три, два, один… Скорость 117 000 километров. Дальность полета до места приземления – 703 километра. Ожидаемое раскрытие парашюта через пять секунд. Четыре. Три. Два. Один. Пуск. Ждем подтверждения…
Казалось, все находившиеся под куполом задержали дыхание. Все замерло, и в воздухе слышалось только нескончаемое, тихое гудение вентиляторов. Я наклонилась в сторону экрана, как будто надеясь разглядеть цифры, выходившие из телетайпа, или помочь Басире с математическими вычислениями. Хотя, по правде говоря, прошло уже четыре года с моего ухода из вычислительного отдела, когда мне приходилось работать с чем-то посерьезнее базовой астродинамики.
– Подтверждаю раскрытие парашюта. Мы засекли парашют.
Кто-то издал радостный вопль. Мы еще не опустились на поверхность, но… ох, мы были так близки. Я обернула пальцы краешком пледа, сжимая его так сильно, словно могла таким образом управлять зондом.
– Ждем от аппарата подтверждения, что запущена тормозная двигательная установка.
И сейчас Натаниэль тоже говорил о чем-то, что уже произошло двадцать минут назад, в то время как я слушала его голос из прошлого – 1,3 секунды назад. Превратности космоса.
– К этому моменту зонд уже должен был приземлиться.
Пожалуйста, о, пожалуйста, пусть он будет прав. Потому что, если с высадкой произойдет неудача, всей марсианской миссии сразу же и надолго придет конец. Я снова взглянула на часы. Он должен уже объявлять о подтверждении посадки, но секунды шли, а объявления все не было.
– Оставайтесь на связи. Мы ожидаем подтверждения от сети дальней космической связи и ретранслятора «Лунетты».
Натаниэля больше не показывали, но я представляла, как он стоит за своим столом, так сильно сжимая в руке карандаш, что тот в любую секунду мог треснуть.
Раздался гудок.
Рядом со мной Николь резко втянула носом воздух.
– Что это?
Гудок повторился, и тут же центр управления полетом взорвался радостными криками. Натаниэль повысил голос, пытаясь перекричать всеобщий гомон.
– То, что вы сейчас слышите, дамы и господа, – подтверждающий гудок нашего марсианского зонда. Это первый случай вещания с другой планеты. Подтверждаю. Зонд «Дружба» приземлился, тем самым подготовив почву для будущего пилотируемого полета.
Я вскочила на ноги (как и все остальные), напрочь позабыв о гравитации. Я смеялась и неуклюже вертелась в воздухе, радуясь успеху зонда «Дружба» и команды, которая отвечала за планирование миссии.
* * *
– Ты опоздала.
Гриссом сердито зыркнул на меня, когда я с размаху влетела в комнату отдыха пилотов у аэродрома. Он сделал глоток кофе из бумажного пакетика, его дорожная сумка была прикреплена к ближайшей скамье.
Я взглянула на часы, висевшие на стене.
– На тридцать секунд.
– Это все еще опоздание.
Он был прав, но больше этого некому было заметить, да
