class="p1">***
Это был первый день на новой работе. Женя сидела в кресле и печатала сообщения Косте.
«Как же я устала отвечать на вопросы про голос».
«Не обращай внимания».
«Сложно».
«А кому сейчас легко».
«Спасибо, утешил!»
«Подумай об инвалидах. На них все смотрят и видят дефект. А с тобой еще поговорить надо, чтобы понять».
«Отлегло прям!»
Женя встала, натянула трусы, одернула синюю юбку и нажала на кнопку слива.
***
– Привет! – сказала Женя, когда зашла в небольшое помещение с розовыми стенами. На одной из них висело гигантское зеркало. На полу лежали розовые коврики.
Две девушки уже разминались, повторяя за тренером – высокой брюнеткой в черных лосинах и черном кроп-топе.
– Привет! Ты первый раз на растяжке?
– Нет, – ответила Женя и встала на ближайший коврик.
– А у меня занималась?
– Тоже нет. – Она улыбнулась.
Тренер подошла ближе.
– Травмы какие-то есть?
– Нет.
– Хорошо. Первый раз занимайся не в полную силу. У нас нет цели травмировать тебя.
– Ясно.
– А с голосом что?
– А что?
– Простыла?
– Да, – ответила Женя, поморщившись. Но тренер уже отвернулась и не заметила этого.
– Ноги на уровне плеч, наклоните голову вправо, правую руку положите на голову…
Женя повторяла движения за тренером и думала, что скажет насчет голоса в следующий раз. Если она будет ходить сюда постоянно, то тренер решит, что у Жени какая-то редкая затянувшаяся болезнь.
«Подумаю об этом завтра», – процитировала Женя самой себе Скарлетт О’Хару, пока лежала в позе голубя на розовом коврике.
***
Женя брела по улице, еле переставляя ноги. Она думала о том, что больше не пойдет на стретчинг в пятницу. После тяжелой рабочей недели, знакомства с новым заказчиком и новым проектом. Ей нужны и моральные, и физические силы, чтобы справиться со всем этим. И давно забытое хобби – тянуть мышцы в надежде когда-нибудь сесть на шпагат – только усугубляло ситуацию.
Она зашла в небольшую аптеку на углу дома с вывеской под старину. У входа стоял охранник. Женя прошла мимо него, направляясь в сторону касс. Он пошел следом. Девушка хмыкнула.
Ее домашнее животное – кролик Эллиот – болела уже семь месяцев. Почти каждый день Женя появлялась в этой аптеке и покупала очередное лекарство, которое могло победить вирус. И за ней следили с такой тщательностью, будто она все эти дни вынашивала план грабежа.
– Здравствуйте! Таблетки левофлоксацин, пожалуйста.
Женщина-аптекарь кивнула и ушла в подсобку. Вернулась через минуту с белой коробочкой в руках.
– Еще что-нибудь?
– Нет, спасибо! Оплата картой.
– Может, для горла что-то возьмете?
– Нет.
– У нас есть леденцы с лимоном.
– Не надо.
– С вас шестьсот пятьдесят рублей.
Женя приложила карту к терминалу и забрала лекарство. Она подумала, что кролику лучше поскорей выздороветь, иначе она за себя не отвечает…
***
Больше всего на свете Женя любила утро субботы. Когда рабочая неделя оставалась уже позади, а выходные только-только начинались. И был шанс прожить их на максимум.
Она шла по Арбату, вглядываясь в названия кафе, искала среди них место, где сможет взять кофе с собой. Ее привлекла черная вывеска, которая обещала фиксированную цену на все. Женя не задумываясь нырнула в кофейню.
Фиксированные цены были на обычный кофе, а на авторские напитки стоимость умножалась на два. Женя вздохнула и заказала капучино.
– А у нас мед есть! Давайте добавим в ваш кофе. Для горла, – участливо спросила бариста.
– Спасибо, не надо.
– Ладно, – грустно ответила бойкая девушка, – тогда я вам погорячей сделаю.
Женя открыла рот, чтобы сказать что-то гадкое, но внезапно закашляла и отошла от стойки, у которой толпились сонные любители дешевого кофе.
Через две минуты бариста поставила на стол стаканчик с горячим напитком, Женя сразу надела на него капхолдер и вышла на улицу.
Она подошла к бывшему ресторану «Прага» и стала оглядываться. Ее друг сидел на скамейке, подставив расслабленное лицо солнечным лучам. Рядом, на второй скамейке спал бомж.
– Тебя ничто не смущает? Точнее, никто.
Костя открыл глаза и лениво посмотрел туда, куда подбородком указывала Женя.
– Давай пройдемся по Новому Арбату, – энергично сказал Костя, вскочив со скамейки.
– Там шумно.
– Здесь тоже, – заключил он и потянул Женю за собой.
Они шли по Новому Арбату, рассматривая дома-книжки и людей, идущих навстречу.
– Володя спрашивал про тебя, – внезапно сказал Костя.
– Ну и что. Мне он не понравился.
– Из-за вопроса про голос?
– Да. Хотелось бы больше тактичности от людей.
– Да забей ты. Ну спросили пару раз, что из этого трагедию делать?
– Ты просто не жил такой жизнью и не знаешь, каково это!
– А ты ему это скажи. – Костя махнул головой в сторону безногого попрошайки, который клянчил милостыню с картонкой в руках. Что на ней было написано, Женя разглядеть не могла.
Она вдруг остановилась.
– Знаешь, мне надоело, что ты обесцениваешь мою боль! Меня!
Костя тоже остановился.
– Ты о чем?
– Люди постоянно лезут ко мне со своими советами. Я делюсь с тобой, потому что ты мой друг. Но что я слышу от тебя? Вечные унижения!
– А ты ничего не делаешь. Только ноешь, как тебе тяжело.
Костя засунул руки в карманы джинсов и понуро посмотрел в сторону. Женя открыла рот, но от шока не смогла издать ни звука.
Она молча отвернулась и ушла, стараясь незаметно стереть слезы с щек.
***
Через неделю Женя сидела в кабинете у лора, в клинике на Новом Арбате. Она записалась сюда в тот же день, когда поругалась с Костей.
Екатерина казалась опытным врачом, но выглядела молодо и постоянно улыбалась. А еще у нее был успокаивающий голос. Она смотрела смыкание связок на видеозаписи, которую они только что сделали с Женей.
– Никогда еще мне не засовывали лампочку в нос.
– Ну, это оказалось не страшно, да?
– Да.
Екатерина повернулась к Жене с озабоченным выражением лица.
– Давайте резюмируем: десять лет назад вы просто проснулись без голоса. Вы ничем не болели, в аварии не попадали. Голоса не было три дня, а потом он вернулся, но не до конца. И стал вот таким, как сейчас.
– Да, – сказала Женя с кислым выражением лица.
– А какой голос у вас был? Звонкий? Громкий?
Женя открыла рот, но осеклась. Она растерянно посмотрела на Екатерину.
– Я не знаю. Сначала я часто слышала свой голос во сне. Он был такой, как раньше. Но года через два-три мне перестали сниться такие сны. Я не помню, какой мой настоящий голос.
Екатерина повернулась к компьютеру, полистала снимки горла, которые они только что сделали.
– Я думаю, что мы можем
